Преступная любовь

Глава 29 – Парень

– Ты самая удивительная девушка, которую я встречал. Мне так хорошо с тобой и легко, – говорил он, с каждым словом приближаясь ко мне. Дыхание остановилось вовсе. Сердце наоборот застучало как паровой двигатель, работающий на пределе своих возможностей. Вот его губы в сантиметре от моих и…

Разве мне могло так повезти? Гудок автобуса разрушил всю идиллию. Мы аж подскочили от неожиданности. Я тихо выругалась, набирая полную грудь воздуха и пытаясь прийти в себя. Такое мгновение не повторяется дважды! Маркус это тоже понял и предложил прогуляться.

Мы гуляли по зеленой, красной, синей и радужной улицам. Маркус рассказывал о себе и своей семье. Только сегодня я могла в полной мере узнать странности его семьи. Так, из его рассказа я поняла, что в некоторой степени наши семьи похожи.

Несмотря на то, что глава семейства священник, он был домашним тираном. Нет, он никого не пытал, но наказывал своих детей частенько, в том числе и рукоприкладством. Конечно же, после этого он пару часов посвящал замаливанию грехов, но это нисколько не изменяло состояния всей семьи в целом. Жена же его при этом была абсолютно безропотна, кивала и поддакивала на каждое слово и действие своего мужа. Она не то что не имела слова в семье, у нее и собственного мнения не было.

После таких новостей отец Боб стал мне еще меньше симпатизировать, хоть и до этого не особо нравился.

Маркус подробно рассказывал о своем семействе. Не удержавшись, я все-таки спросила, каким образом вышло так, что его мать вышла замуж за священника.

– Мама в молодости была красивой, но небогатой девушкой, влюбилась в молодого и перспективного послушника. Он не отвечал ей взаимностью, однако, считал, что со временем их взаимное уважение и привязанность перерастут в нечто чистое и прекрасное. Так папа говорит, а уж было это правдой или нет, знает только он, – я бы не верила такому суждению. – С такими благими намерениями послушник Боб незадолго до принятия сана сделал ей предложение. К слову, это правила такие, если послушник не женился до принятия сана, больше он не имеет права связать себя узами брака. Так что особого выбора у него не было, если же он не собирался стать монахом. Влюбленная девушка, конечно же, ответила ему согласием. Так была создана моя семья! – с грустью ответил Маркус.

– Так похоже на мою, – проговорила я, а подняв на него глаза, решила уточнить: – Моя мама тоже когда-то влюбилась в отца. Она говорит, что он был сильный, красивый и загадочный. Что чувствовал к ней отец, я не знаю. Но сколько себя помню любовью там и не пахло!

– Жаль. Интересно сколько семей вот так живут? А говорят еще, что любовь не проходит с годами, а становится лишь сильнее!

– О, это больше философская тема. Я как-то разговаривала с Дорджестом по этому поводу. Так знаешь, что он тогда мне сказал? – я выразительно на него посмотрела. Маркус отрицательно помотал головой, и я продолжила: – Он сказал, что понятие любви у каждого человека свое и в каждом возрасте разное. Самое бурное и кратковременное чувство у подростков, как мы с тобой. Он сказал, что в нашем возрасте еще трудно отличить страсть, влюбленность или симпатию от настоящей любви. И этому мы обязаны нашим гормонам. В более зрелом возрасте понять и принять ее гораздо легче, но не всегда объект нашей любви может быть свободен, большая вероятность на безответную любовь.

– И что? Если ему верить, то каждое наше чувство в любой момент может оказаться не тем, чем мы его считали?

– Да! Но по своим наблюдениям (а у него годы одинокого наблюдения), он пришел к выводу, что если через минимум два года романтических отношений двое все так же влюблены и дорожат друг другом, то вот это настоящая любовь. Поэтому он взял когда-то с меня обещание, что менее чем через два года отношений я не стану выходить замуж, – посмеялась я. Маркус же воспринял мои слова серьезно.

– Интересное мнение. Но что он скажет о семьях, которые разрушаются и после двадцати лет счастливой семейной жизни?

– Думаю, что мы не можем утверждать, что эти пары были так уж счастливы в браке. Посмотри на наши семьи! Могу поспорить, что твою семью считают образцом семейного счастья, а как на самом деле?

– А на самом деле не очень…

– Вот именно. Наши матери перепутали любовь с влюбленностью, но при этом создали семьи и родили кучу детей.

– Детей! Да уж! Мама говорила, что у отца была мания по поводу рождения сына. Только когда я родился, он успокоился. Так что это еще вопрос от любви ли появились мы с сестрами!

– М-да. А вот мои родители утверждают, что мы с Грегором (моим старшим братом) были долгожданными детьми. А вот Фрост получился случайно, но его мама любит намного больше, чем Грегора. Он вырос под полным и безоговорочным контролем отца. Меня воспитывали постольку поскольку. А вот Фростом занимается только мама, отец на него даже не смотрит.

– Весело. И у меня что-то похожее. Сестры воспитывались в основном матерью, отец практически не принимал участия. А вот я! Я рос под полным влиянием отца. Я был вынужден участвовать в жизни церкви, петь в хоре и собирать пожертвования. Отец заставлял изучать не только обычные школьные предметы и слово Божье, но и всесторонне меня развивал. Таким образом, я попал в школу искусств еще в шесть лет, где занимался пением, игре на фортепьяно, рисованием, мозаикой, выжиганием по дереву, плотничеством и актерским мастерством. Так что эта школа мне как родная, – усмехнулся он.

Я ему немного позавидовала. Я бы не отказалась с шести лет посещать различные увлекательные занятия.