Превосходство гения: на осколках Империи

Глава 22: По дороге в следственный комитет

Воздух был насыщен запахом секса, сигар и ароматом ночных фиалок. Граф и Анастасия лежали в объятиях и ласкали друг-друга. На них были шелковые рубашки, расстегнутые до пупка. Граф смотрел на гостью, не в силах отвести взгляд. Их губы двигались в унисон. Несмотря на свой скверный характер, Анастасия была хрупка, восхитительно женственна и желанна. Графу очень хотелось рассказать ей об этом. Но он опасался, что она не поймет его. И как только он откроет рот, начнет изъясняться о том, каким невыразимо прекрасным было сегодняшнее утро, то девушке его признания покажутся забавными, если не смешными.

Говорить ему о любви казалось страшно неприличным. Поэтому Тормен решил просто любоваться ею.

- Почему молчите, граф? – будто прочитав мысли, произнесла Анастасия. – Я же совсем Вас не знаю и могу шокировать своим поведением. Мало ли, Вы вдруг решите, что распутная гостья прыгнула в постель к графу ради собственной выгоды. Другие бы сказали, что я хочу заполучить титул и прибрать усадьбу к рукам, – ведьма провела ладонью по своим волосам. Затем ее пальцы скользнули по его животу, глаза оказались прямо перед ним. Она смотрела не отрываясь, прижимаясь все теснее. – Если Вам так будет проще, мы можем сделать вид, что ничего не было.

- О нет, мисс Анастасия. Я бы сказал, что вы хотели за счет меня восполнить недостающие силы, - он хитро улыбнулся. – Я ведь бывший инквизитор и знаю о ведьмах все.

Анастасия поднялась и поправила рубашку, которая немного сползла и оголила бедра.

- Значит, каждый в этой ситуации остался при своей выгоде, - Вадим чувствовал жар даже на таком расстоянии и любовался изящными изгибами ее тела. – А ведь права? И в таком случае наша честь не попрана. Если, конечно, не считать, что это новый этап в отношениях.

Улыбка застыла на ее лице.

Вадим Иванович молча поднялся с постели. Одевшись, он взял в руки трость и похромал к двери.

- Все же хочу, чтобы Вы знали, Тормен. С Вами я провела утро по собственному желанию! – сказала гостья, и на ее лице опять появилась улыбка.

Граф улыбнулся в ответ:

- Завтрак готов, мисс Анастасия. Не задерживайтесь, – сказал он и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

После завтрака Вадим Иванович направился к Андре. Требовалось как можно скорее доложить о вчерашнем происшествии в катакомбах. Добираться в район комитета не так долго, около часа по прямой. Но на этот раз пришлось задержаться. Подъезжая к конторе, Тормен заметил небольшой газетный киоск, рядом с которым стоял белоснежный автомобиль марки Садарий и рядом стоящего мужчину, лицо которого было прикрыто газетой.

Да, это был Всеволод Шереметьев, сомнений быть не может.

Всеволод демонстративно опустил газету, когда Вадим Иванович остановился в пяти шагах от графа. Его неподвижная поза и бесстрастное лицо показывали, что он ничуть не удивлен встречи. Граф стоял на видном месте, опершись о фонарный столб. Костюм Шереметьева всегда находился в одном состоянии - в идеальном. Прищуренные глаза, цилиндр сдвинут на затылок, сигарета в уголке рта, что символизировало абсолютный покой. От графа веяло незабвенной атмосферой высшей аристократии. В прочем, кем он и являлся.

- Какая неожиданная встреча, - слегка иронично произнес Шереметьев, приподнимая цилиндр в приветственном жесте. – Какое странное стечение обстоятельств - видеть Вас уже второй раз за короткий промежуток времени.

А было ли это простым совпадением? В прошлый раз они пересеклись у дома следователя. Теперь же рядом с комитетом. Да и по глазам видно, он не больно уж удивлен. Значит, знал о его приезде. А может, и намеренно ждал.

- Всему виной судьба-злодейка. От нее можно ожидать чего угодно, граф Шереметьев, - затем Вадим Иванович скосил взгляд в сторону машины. – Вижу, Ваша ласточка все еще в строю.

- Прошло уже немало времени, а лучшего автомобиля Садария сорокапятки еще не придумали.

- Вы же знаете про машины на магическом эфире? Так почему бы Вам не приобрести одну из таких. Они довольно экономичны и гораздо безопасней бензиновых.

- Это все не то. Я пробовал, и будем честны, мне не очень понравилось. Уже нет тех ощущений. И когда ты сидишь за рулем подобной машины и не слышишь гул роторного двигателя, то как можно насладиться ездой?

- Не знаю, граф. Я далек от всего этого.

- Все так же колесите по городу на лошадях? – и, увидав положительный кивок, добавил. – О, как же это старомодно. Вы же прогрессивный человек, по крайней мере, таким кажитесь. В мире вон чего нового происходит, а Вы. А вы… - Шереметьев потряс газетой и начал зачитывать. – В городе орудует маньяк, который убивает преимущественно красоток. А вот: нелегальные игры на южный окраинах королевства. Только представьте, люди стреляют в друг-друга за деньги! Когда такое могло случиться! А вот еще: торговца антиквариатом и драгоценностями нашли убитым с переломленной шеей. Здесь пишут о трагической случайности. Тормен, мы стоим на пороге нового мира. А Вы все еще остаетесь в прошлом.

- Война меня изменила, граф Шереметьев. Там был не сахар и ты начинаешь радоваться тому, что у тебя есть.

- Пустили корни и не хотите двигаться дальше, – осуждающе покачал головой Всеволод.

- Теперь я являюсь главой рода и не могу позволить себе отвлекаться на мелочи.

- Прогресс - не мелочь, - затем Шереметьев решил поддеть Вадима. – А Вы, Вадим Иванович, сейчас напоминаете своего папеньку, которого так часто любили критиковать за похожие взгляды и позицию. Уж не оттуда ли у Вас это пренебрежение другими вещами?

- Не только лишь весельем, праздным образом жизни и застольными друзьями – не ими одними жив человек.

- Значит, это Вы из-за долга напиваетесь в барах по вечерам? – ухмыльнулся Всеволод.

- Ничто человеческое мне не чуждо, - сделав театральный поклон, произнес Тормен, и в его глазах вспыхнул неподдельный огонь. – В силу моего молодого возраста и творческому складу ума, моя душа не желает превращать жизнь в банальную и унылую серость. Со временем и это пройдет.