Прежде чем всё исчезнет

Глава 4

Алина проснулась среди ночи. В квартире было темно, только с улицы пробивался свет редких фар. Она не могла уснуть. Всё внутри трещало: от тяжести сказанных слов, от взгляда Андрея, от того, как Рома ушёл — и оставил после себя не пустоту, а тревожную тишину.

Она встала, босиком подошла к окну и прислонилась лбом к стеклу. Дождь всё ещё моросил — будто город, как и она, не знал, как остановиться.

Телефон на столе мигнул.

Рома: «Я не сплю. Если ты тоже — напиши.»

Она смотрела на сообщение долго. Потом, медленно, пальцами, будто касаясь чего-то опасного, написала:

«Хочу увидеть тебя. Сейчас.»

Ответ пришёл почти сразу:

«Я возле твоего дома.»

Её сердце сорвалось. Она не знала, как быть. Но уже открывала дверь.

Он стоял у подъезда, в мокром пальто, с дрожью на губах и всё тем же взглядом, от которого в груди поднимался ураган.

— Ты правда написала, — сказал он, будто не верил.

— А ты правда был здесь, — ответила она, подходя ближе.

Молча он снял с неё капюшон, провёл пальцами по волосам. И в эту секунду она уже знала: да, она снова горит.

— Если ты останешься — это будет больно, — прошептала она. — Я не прощу быстро. Я не забуду. Я не забуду, как училась жить без тебя. Не забуду что ты сделал с моим сердцем.

— Я не хочу, чтобы ты забывала. Я хочу, чтобы ты вспомнила, кто ты рядом со мной.

Он наклонился ближе. Их лбы соприкоснулись. Дождь усилился. Всё смешалось: мокрые ресницы, горячее дыхание, дрожащие губы.

— Я не хочу быть хрупкой, — сказала она. — Я не хочу снова зависеть от твоих поступков.

— Тогда стань сильной рядом со мной. Я не боюсь твоей боли. Бояться — это моё прошлое. Теперь я буду бороться.

Он поцеловал её. Медленно. Не как раньше — с жадностью и страстью. А с глубиной.

И она поцеловала в ответ.

Потому что в эту ночь не было ни прошлого, ни будущего.

Было только “сейчас”.

И оно было их.

Но за этой ночью последует утро.

И ни одно “да” не отменяет цену, которую придётся заплатить.

Они молчали, прижавшись друг к другу. Дождь стучал по крыше машины, в которую они сели, чтобы укрыться от ветра. Рома держал её ладонь, будто клялся, что больше не отпустит. Алина смотрела перед собой, в мокрое лобовое стекло, где улицы растекались огнями, как судьбы — неясные, смазанные, ускользающие.

— Нам придётся всё объяснить Андрею, — сказала она, не глядя на него.

— Я знаю, — тихо ответил он.

— Он не заслуживает боли.

— Ни один из нас не заслуживает того, что между нами было. Но боль — это часть правды. И если мы хотим быть честными, без неё не получится.

Алина кивнула. Рома всегда говорил как взрослый. Как мужчина, который умеет брать на себя вину. Но когда-то он сбежал именно от этого.

— Я не верю тебе до конца, — честно сказала она. — У меня всё внутри кричит: не делай этого, он снова исчезнет, снова так поступит с тобой.

— Я и сам себе не верил. До этой ночи, — Рома повернулся к ней. — Но если я снова исчезну — ты не просто не простишь. Ты уничтожишь меня. И я это понимаю.

— Я тебя уже уничтожила, — сказала она с полуслёзной улыбкой. — Просто в тебе хватило сил воскреснуть.

Он усмехнулся.

— Потому что ты была в каждом моём дне. Даже когда я жил чужой жизнью.

Алина провела пальцами по его щеке. Молча. Аккуратно. Словно в последний раз. Словно хотела запомнить.

— Мы не сможем быть такими, как раньше, Ром.

— И не должны, — ответил он. — Мы теперь другие.

На рассвете они вернулись в её квартиру. Молчаливые, но будто обречённые на что-то большее.

Рома заснул рядом с ней впервые за пять лет. А она долго лежала с открытыми глазами, слушая, как он дышит.

Ритм его дыхания — как пульс новой главы.

Но внутри, как эхом, билось:

А если всё это снова рухнет?

И всё же… она осталась рядом.

Потому что именно в этом и была её сила — в умении снова верить в невозможное.