Прежде чем всё исчезнет

Глава 9

Была ночь.

Та самая, когда всё замирает — кроме сердца.

Тьма окутала город мягким пледом, пряча в себе дыхание улиц, редкий шелест листвы и непрошенные мысли. Воздух был тёплым, с лёгкой прохладой, как прикосновение после поцелуя. Где-то вдали глухо шуршали машины

Алина не спала.

Рома тоже.

Они сидели на полу, молча, разделённые не расстоянием, а всем, что накопилось между ними — за годы, за предательства, за молчания.

— Ты думаешь, у нас есть шанс выбраться из этого? — наконец спросила она, не поднимая глаз.

— Я думаю… — он замялся. — Что единственный выход — в том, чтобы больше ничего не скрывать. Даже если правда будет хуже лжи.

— Хуже уже некуда.

Он кивнул.

Она не знала, что в эту секунду в его кармане лежала маленькая флешка. С копией одного видео.

Того самого, где её отец произносил страшную фразу:

«Если она станет проблемой — убираем. Волков — первый. Она — следом.»

Он не показал ей это.

Пока.

Потому что знал: если она узнает всё,

она не просто уйдёт.

Она сгорит.

На другом конце города Андрей стоял в архивном помещении в бывшем офисе компании Крылова.

Он взломал старую систему, пробрался туда ночью, через черный вход.

Ему нужно было одно: доказательство. Что отец Алины давно всё спланировал.

Папка «Дочь» содержала восемь пунктов.

Среди них:

«Использовать её публичный образ для легализации поставок.»

«Сохранить наивность — как щит от следствия.»

«Сценарий “влюблённость” активировать через доверенное лицо.»

А внизу — имя: Роман Волков.

Проверен. Надёжный. Пригоден.

Андрей отшатнулся.

Это была не просто правда.

Это было предательство, встроенное в её жизнь с самого начала.

В это время Алина подошла к Роме.

Села рядом.

Молча положила голову ему на плечо.

— Если мы умрём, — сказала она с горькой иронией, — ты хотел бы, чтобы это случилось до или после того, как я снова начну тебе доверять?

— После, — ответил он. — Потому что тогда я хотя бы умру с надеждой.

Они сидели так долго.

Словно всё вокруг — исчезло.

Было только двоё.

Один — с виной.

Вторая — с раной.

Но вместе.

Было утро.

Нежное, прозрачное, ещё сонное.

Набережная медленно пробуждалась: редкие прохожие, одинокий бегун в наушниках, и ветер — лёгкий, с запахом воды, мокрых камней и чего-то нового. Волны лениво лизали берег, будто тоже не спешили просыпаться.

Андрей стоял на набережной.

Звонок.

— Алина? Это ты?

Она молчала.

— Я знаю, что ты ненавидишь меня. Но послушай: ты должна уехать. Сегодня же. Из страны.

Я нашёл документы.

Они хотят тебя убрать.

Ты — не просто мишень.

Ты — часть сделки.

На том конце — тишина.

Потом:

— И если я останусь?

— Тогда он умрёт. Рома.

Они сделают это, чтобы заставить тебя замолчать.

Андрей выдохнул.

— Я не защищал тебя как мужчина. Так хотя бы скажу:

не смей умирать ради него.

Алина отключила трубку.

И посмотрела на Рому.

— Мы должны исчезнуть.

Сегодня. Сейчас.

— И куда мы?

Она сжала его руку.

— Туда, где нет Крыловых. Нет Андрея. Нет схем.

Только ты. И я.

Если, конечно, ты всё ещё хочешь идти со мной. Даже не зная, куда и что нас ждет дальше.

Он поднял глаза.

— Я с тобой. До конца.

И они пошли.

Оставляя за спиной не дом.

А всю свою прежнюю жизнь.

Но за ними уже выехали.

Чёрная машина.

Человек с телефоном.

«Цель вышла.

Готовность: подтверждена.

Следующий этап: устранение.»

***

Они выехали ранним утром, когда город ещё спал.

Рома вел машину, глаза сосредоточены, руки крепко сжимали руль. Алина молчала, смотрела в окно — на ускользающий Петербург, который был для них всем. И болью. И началом. И тюрьмой.

— Я не верю, что это правда, — вдруг произнесла она. — Что вся моя жизнь — была чужим планом.

— Потому что ты жила по-настоящему, — тихо ответил он. — Даже если вокруг тебя всё было ложью.

Она повернулась к нему.

— А ты? Хоть что-то из всего, что было между нами, было искренним?

Он не сразу ответил. Только когда впереди замаячил выезд на трассу, он остановил машину у обочины, заглушил двигатель и повернулся к ней лицом.

— Я не знаю, как тебе это доказать.

Но каждый момент, когда ты плакала, смеялась, засыпала на моём плече — это было моим единственным настоящим.

Я мог солгать им. Себе.

Но тебе — нет.

Потому что с тобой я впервые стал тем, кем хотел быть. А не тем, кого из меня сделали.

Алина смотрела на него с болью. С верой. И с недоверием — всё в одном взгляде.

Потому что сердце рвалось навстречу,