Прежде чем всё исчезнет

Глава 37

С утра всё было странно спокойно.

Слишком.

Газеты вышли с заголовками:

«Коррупция изнутри: разоблачение продолжается»

«Они не боятся. А зря?»

«Пара, за которой наблюдает страна»

Максим и Алина смотрели утренние выпуски на старом телевизоре в квартире Артёма.

Он молчал. Она — тоже.

— Нас делают героями, — тихо сказал Максим. — А мы просто… устали бояться.

— Они не простят, — ответила Алина. — Никто не забудет, что два ребёнка сгоревшей империи вытащили на свет больше, чем целый департамент.

Он посмотрел на неё.

— Мы теперь не просто в центре. Мы — прицел.

Сообщение пришло в полдень.

Без подписи.

Серым шрифтом, как смертный приговор:

«Проверь новости из Екатеринбурга. Сегодня. Полдень. Твой брат больше не молчит.»

Максим побледнел.

Алина сжала телефон:

— У тебя… есть брат?

Он закрыл глаза.

— Был. Сводный. Мы почти не общались. После смерти отца он исчез. Никто не знал, где он. Я думал — его просто убрали.

— А он жив?

— Был. Похоже, до сегодняшнего дня.

Они открыли прямую трансляцию.

Ведущий говорит:

«…в Екатеринбурге в собственной квартире найдено тело мужчины, личность уточняется, но по нашим данным — это может быть Никита Захаров, предполагаемый сводный брат Максима Захарова…»

Максим окаменел.

Его губы дрогнули.

Он не издал ни звука. Только пальцы медленно сжались в кулак.

Алина накрыла его руку своей.

— Это послание. Они играют грязно.

Он встал.

— Я не отомщу. Я добью. Всех.

В тот же вечер Алина пошла за водой. Вышла одна.

Пять минут — и её не было.

Максим выбежал в подъезд.

Никого.

Телефон — глух.

Связь — обрезана.

И снова — сообщение.

«Теперь она. Не геройствуй, Захаров. Ты знаешь, где найти нас. Один. Без журналистов. Без флешек. Без угроз. И, может быть, она выживет.»

Он стоял в темноте.

В одиночестве.

С ощущением, что сердце снова вырвали — на этот раз с мясом.

Он достал пистолет.

Нацепил куртку.

И, как прежде, сказал в пустоту:

— Только тронь её — и я покажу, что такое конец. Даже если с собой.

Он ехал на пределе скорости.

Машина взвизгивала на поворотах, сердце билось, как будто каждую секунду внутри кто-то отбивал счётчик:

Она ещё жива. Она ещё жива. Она ещё…

Координаты, указанные в сообщении, вели за город.

Заброшенный ангар.

Тот самый, где когда-то допрашивали чиновников, ставших неугодными.

Теперь — его личный ад.

Он подъехал в сумерках.

Без шума. Без сигнала.

В рюкзаке — пистолет, аптечка, верёвка, фонарик.

И флешка. Та самая.

Он знал, чего они хотят.

Обмен. Алину — на молчание. На капитуляцию. На предательство.

Внутри ангара — полумрак.

Запах металла. Масла. Крови.

Два силуэта.

Алина — в стуле, руки связаны, но глаза горят.

И человек напротив неё.

Тот же, что тогда на вокзале.

— Захаров, — сказал он, даже не оборачиваясь. — Ты быстрый. Это хорошо. У неё пульс уже падал.

Максим поднял пистолет.

— Отпусти. Сейчас же.

— Не спеши. Мы ведь взрослые люди. Ты же понимаешь, что речь не про неё. А про тебя. Про то, кого ты играешь. Героя. Освободителя. Мстителя.

Он обернулся.

— Ты принес флешку?

Максим вытащил её. Поднял.

— Она у меня. И останется у меня.

— А значит, она умрёт.

Мужчина достал нож.

Положил его на стол рядом с Алиной.

Она не дрожала. Только смотрела на Максима.

Без страха. Только с верой.

— Отдай. Или я перережу ей горло. Без драмы. Быстро.

Пауза.

Максим выдохнул.

Медленно подошёл.

Протянул флешку.

— Отпусти её — и она выйдет. А потом… делай со мной что хочешь.

— Вот это мне нравится, — усмехнулся тот. — Идёшь на сделку. Как взрослый. Как… сын своего отца.

Он взял флешку.

Повернулся к Алине.

— Свяжи его, — сказал он одному из охранников. — А её — отпустите.

Они разрезали верёвки.

Алина вскочила, бросилась к Максиму.

Он держал её.

— Всё хорошо. Я здесь.

Но в эту секунду что-то пошло не так.

Из-за дверей донёсся грохот.

Свет прожектора.

Крики.

Выстрел.

Артём.

Глеб.

Полиция.

Операция.

— Ты что, привёл хвост?! — закричал мужчина.

Пистолет — в руку.

Выстрел.

Максим успел закрыть Алину.

Пуля — в плечо.

Глеб ворвался.

Два выстрела — чисто.

Мужчина упал.

Максим — на колени.

Алина прижимает его, плачет.

— Нет. Не сейчас. Не после всего. Макс, слышишь?!

Он приоткрыл глаза.

— Громко получилось…

Она склонилась к нему.

— Ты со мной. И больше никогда не уходи.

Он улыбнулся.

— Только если ты — со мной.

Пока его грузили в скорую, Глеб подошёл к Алине.

— Вы оба — идиоты.

Но живые.

Она смотрела на него, как на единственного взрослого, который не предал.

— Он выживет?