Прежде чем всё исчезнет

Глава 41

Адрес, который прислали, уводил к северной промышленной зоне.

Брошенные склады, мёртвые окна, тишина, в которой даже ветер звучал приглушённо.

Максим приехал один.

Как и было сказано.

Глеб просил подождать, собрать силы, собрать план.

Максим ответил одно:

— Если она умрёт, а я останусь — смысл?

Он вошёл в здание.

С фонариком. С пистолетом.

С сердцем, которое уже прощалось со страхом.

Алина была внутри.

Привязанная к металлическому стулу.

Руки в крови. Губа рассечена.

Но… глаза открыты.

И в них — узнавание.

— Макс… — хрипло.

Он бросился к ней.

Сорвал верёвки.

— Тихо. Я здесь. Всё. Всё хорошо.

— Это ловушка. Он… он рядом.

— Знаю.

Голос за спиной:

— Трогательно.

Максим развернулся.

Л.В.Г. стоял в проёме. Спокойный. В перчатках.

— Ты думал, я правда оставлю вас жить?

— Нет. Я думал, ты хотя бы умрёшь красиво.

Максим выстрелил.

Пуля — в плечо. Л.В.Г. пошатнулся. Но не упал.

Он поднял пистолет. Направил — на Алину.

— Ты сделаешь шаг — она умрёт.

— А ты сделаешь выстрел — умрёшь ты. Потому что если она исчезнет, я проживу только ради того, чтобы уничтожить всё, к чему ты прикасался.

Пауза.

Глаза — в глаза.

Л.В.Г. усмехнулся.

— Ты слишком похож на отца.

Тоже считал, что любовь может всё изменить.

Но любовь — это слабость.

И ты докажешь мне это сам.

Он кинул флешку. На пол.

— В ней — видео. От неё.

Она подписала его. Перед тем, как я тебя сюда заманил.

Максим замер.

— Что за видео?

— Последний разговор. Её признание. И то, чего ты не знаешь.

То, что она не сказала тебе.

Он выстрелил — вверх.

Началась суматоха. С потолка осыпалась штукатурка. Где-то — автоматная очередь.

Глеб.

Полиция.

Сигнал прошёл.

Максим схватил Алину.

Бросились к выходу.

Стрельба. Крики.

Л.В.Г. — исчез.

Уже в машине, Алину рвало.

От боли. От усталости.

Максим держал её, целовал в лоб.

— Мы живы. Всё позади.

— Нет, Макс, — прошептала она. — Не всё.

Ты должен… увидеть это.

Она достала флешку.

Ту самую.

— Он заставил меня сказать вещи. Я врала, чтобы выиграть время. Но кое-что… я сказала сама.

Дома, спустя пару часов, он включил видео.

Там — Алина. Измождённая. Одинокая.

«Если ты смотришь это, значит, я не успела тебе сказать.

Что с самого начала я знала, что он жив.

Я не сказала, потому что боялась: ты снова пойдёшь в пекло.

И, может быть, я бы соврала снова.

Но главное — я бы всё равно тебя спасла.

Даже ценой любви.

Потому что, Максим…

ты — не моя слабость.

Ты — моя последняя причина быть сильной.

Если я не вернусь — не злись. Просто живи.

Живи так, как будто я рядом.

Потому что я всегда там, где ты выбираешь не сдаваться.»

Максим выключил запись.

Закрыл глаза.

И впервые — заплакал.

Но не от боли.

А от того, что понял:

любовь — не то, что оставляют.

А то, что уходит с тобой. Даже в темноту.

Он не спал всю ночь.

Видео Алины будто прирастало к памяти, кадрами, голосом, паузами.

В её словах не было слёз. Не было манипуляции.

Была только любовь — настоящая. Та, которая не держит, а отпускает, если так нужно.

Максим сидел на полу в тёмной комнате, опершись спиной о стену.

На коленях — флешка.

В груди — пульс, уже не спасающий, а спрашивающий:

Что теперь?

На рассвете он встал.

Приготовил Алине чай.

Разбудил её.

Она посмотрела на него, будто чувствовала:

что-то изменилось.

— Ты видел?

Он кивнул.

— Я бы не простил тебя, если бы ты умерла, не сказав это.

— А ты простил, что я не сказала раньше?

Максим сел рядом.

Взял её ладонь.

Долго смотрел на пальцы, на шрам на запястье, на ту тонкую линию, где она когда-то порезалась стеклом.

— Я не хочу больше прощать. Я хочу просто быть рядом. Даже если ты врёшь. Даже если уходишь. Даже если боишься говорить всё.

Потому что любовь — это не правда.

Это выбор — не отступать.

Алина улыбнулась.

— Значит, ты всё ещё со мной?

— Я и не уходил.

На следующий день в городских новостях появилась утечка:

Л.В.Г. скрылся. Следствие по делу «Захаров-Сорокина» снова открыто.

Подозреваемые — в опасности.

Новые свидетели готовы говорить.

Общество требует лидеров.

Символов.

Их имена — снова в заголовках.

Максим вышел на балкон.

Смотрел вниз, на улицу.

Мир жил. Люди спешили.

Словно никто не знал, что где-то рядом двое держат на себе последствия чужих преступлений.

Алина подошла к нему сзади.

— Тебе страшно?

Он не ответил сразу.

— Мне надоело прятаться. Я не хочу больше быть тенью в чьей-то игре. Не твоей. Не отца. Не государства.

Пауза.

Он повернулся к ней.

— Я хочу выйти. Словом. Публикацией. Своим именем.

Я больше не боюсь. И ты?