Прежде чем всё исчезнет

Глава 47

Они не стали ждать утра.

Рассвет — это для тех, кто спит.

А те, кто выжил среди лжи, действуют ночью.

Максим собрал материалы.

Алина написала текст.

Глеб… больше не выходил на связь.

Но он успел оставить машину, ключи и записку:

«Если вы говорите — говорите так, чтобы заглушить всё остальное.»

Они выбрали открытый эфир.

Онлайн. Без посредников. Без журналистов. Только они — и люди.

Объявили в сети:

«Мы покажем правду. Сегодня. В 23:00.»

За два часа до эфира трансляцию ждали больше 1,2 млн человек.

Через полчаса — уже три.

Максим сидел с ноутбуком.

Алина — в кресле. Читала текст.

— Ты готова?

— Я не читаю. Я чувствую.

Он кивнул.

— Тогда начинаем.

23:00.

Эфир включается.

Камера — простая.

Фон — пустой.

Алина говорит первой:

— Вы знаете моё имя.

Вы видели, как из него пытались сделать ярлык.

Но это имя — не для героизма. А для вопросов.

Кто управляет тишиной?

Кто решает, кого мы слушаем?

Кто стирает тех, кто говорит неудобное?

Пауза.

Затем она выкладывает на стол документы.

— У нас есть доказательства.

Приказ об устранении.

Список встреч.

Записи, где они обсуждают, как убивать — не телами, а страхом.

Сейчас вы всё это увидите.

Максим поворачивает камеру.

Показывает страницы.

Чёткие даты. Подписи.

И последнюю строку:

«Сорокина. Угроза. Ликвидация через дискредитацию или физическое устранение.

Утверждено: Л.В.Г.»

Экран гудит.

Комментарии бегут со скоростью света:

«Это правда?»

«Почему молчали?»

«Мы знали!»

«Она не врёт. Послушайте!»

И вдруг — сигнал замирает.

Экран гаснет.

Связь — оборвана.

Максим вскакивает:

— Что за…?

Алина встаёт, хватает планшет.

Переходят на резервный канал — тот, что подготовили заранее.

Тоже не работает.

— Их блокируют, — говорит она. — В реальном времени.

Тишина.

И тут — звонок.

Неизвестный номер.

Максим берёт трубку.

— Говорите.

Голос — мужской. Чёткий. Без лишних слов:

— Я — из системы. Но я не их. Я видел эфир. У меня есть копия архива. Но нужна ваша помощь, чтобы сделать так, чтобы они не выключили всю сеть.

Встретимся через 20 минут. Парк Тимирязева. Беседка №4.

Только вдвоём. Только вы.

— Кто вы?

— Тот, кого они бы уничтожили первым, если бы знали, что я не молчу.

Максим бросает взгляд на Алину.

— Мы идём?

Она кивает.

— Мы уже пошли. Дальше дороги нет.

Ночь.

Снег.

Парк почти пустой.

Они заходят в беседку.

Свет не горит. Только тень, сидящая в углу.

В капюшоне.

— Вы принесли копию?

— Принёс. Но важнее — доступ к вещанию, которое не вырубить.

У них есть фильтры.

Но есть один сервер. Старый. Использовался для прямых обращений губернаторов.

Никто не думает, что он ещё жив. Но он жив.

И мы можем запустить эфир туда. Прямо в госканалы.

Максим выдыхает.

— Это возможно?

— Да. Но вам придётся быть быстрее их.

Потому что когда они поймут, что трансляция — у них в доме…

они пойдут на всё.

Алина делает шаг вперёд:

— Тогда запускаем.

Тень поднимает голову.

— Это может стоить вам всего.

Она не колеблется.

— А если не сделаем — мы уже всё потеряли.

Сервер находился в здании старого комитета связи — полузаброшенного, скрытого среди жилых кварталов.

Им дали точный код доступа.

Временное окно — 13 минут.

После — канал закроется навсегда. Или будет уничтожен.

Максим вёл машину.

Алина сидела рядом с ноутбуком, загружая файлы.

— Мы пойдём до конца, — сказал он.

— Мы уже идём. Осталось только не свернуть.

Она открыла последнюю папку.

Там — аудиозаписи, о которых говорил тот человек в парке.

Одна из них была помечена отдельно:

“Голос_ТотКогоНельзя.”

Алина нажала «воспроизвести».

И в наушниках раздался голос.

Чёткий. Мягкий. Без страха.

Словно читающий лекцию:

“Л.В.Г. — исполнитель. Не стратег. Он делает грязную работу.

Но всё начинается не с него.

Всё начинается с тех, кто улыбается на обложках.

Кто сидит на балконах благотворительности.

Кто знает, что главное оружие — доверие.

А значит — он рядом с ней.

Всегда был.

И когда момент придёт — он или уничтожит её…

Или использует.”

Алина выпрямилась.

— Этот голос…

Я его знаю.

Максим посмотрел на неё.

— Кто?

Она проглотила воздух.

— Андрей Константинович. Друг отца. Советник.

Он приходил ко мне на дни рождения, приносил книги.

Он держал меня за руку на похоронах.

Он говорил: «Будь сильной, как он хотел».

Максим сжал руль.

— Они знали, кем ты станешь. Знали с самого начала.

И всё это время держали рядом, чтобы не потерять контроль.