Прежде, чем я тебя отпущу

ЛжеДмитрий

27 апреля 2009 года

Сижу за своей партой и сморю на своего соседа. А он смотрит на меня и улыбается, как придурок. Вероятно, надеется тесты по литературе списать.

Счаз!

Вот уж не думала, что я такая продажная шкура, но давать списывать псевдососеду, да ещё и забесплатно – фигу!

Да, сегодня ко мне подсел Дима Новиков. А Максим в школу не пришёл.

Когда прозвенел звонок, а Калинин так и не появился, я поняла, что волнуюсь. Волнуюсь из-за этого… с ямочками! На вопрос учителя, Сашка Гусев сказал, что он заболел и, скорее всего, появится нескоро.

Вот так – настроение сразу уползло куда-то за плинтус: нам и так с учётом бесконечных майских праздников вместе осталось недели три сидеть, а тут ещё он заболел так некстати.

И Дима хорош – сориентировался:  на втором же уроке ко мне пересел, объясняя это тем, что у него соседка тоже отсутствует. Чего ж лишнюю парту занимать?

К концу дня и вовсе реветь захотелось – до того скучной и серой показалась мне привычная жизнь в нашем 8 «Б». И всё потому, что кто-то мне не улыбается.

Стали посещать совершенно идиотские мысли о том, что, так как Максим болеет, я могла бы сейчас быть ему полезной – там, у него дома. Ну, например, бульон сварить или клюкву. Мужчины ведь во время даже самой лёгкой болезни – всё равно, что при смерти. А я даже телефона его не знаю, чтобы спросить, как он.

***

Хреново.

Вот не вовремя мой организм решил дать слабину!

Только что звонил Сашке Гусеву по поводу домашнего задания и узнал, что к моей Ане подсел Новиков! Нет, ну свято место пусто не бывает – я всё понимаю… Но - к моей Ане?

Всё, Максим, надо поспать – без градусника понятно, что у меня высокая температура, раз эту рыжую своей называю. Да и сил подкопить не помешает, чтобы Димке между глаз зарядить.

Просыпаюсь уже довольно поздно - как раз, когда мама пришла с работы.

- Ну как ты, Максим? – она осторожно заглядывает в комнату.

- Нормально. Температура сбивается, насморк несильный. Оклемаюсь скоро, - приподнимаюсь в кровати и тру руками лицо. – Через пару дней в школу пойду.

- Может, не надо? Посиди недельку дома, – мама как-то с опаской предложила, а я не сразу понял, в чём дело.

- Ты же сама всегда говорила, что школу прогуливать нельзя? Вот сейчас встану на ноги – и вперед, за знаниями, - мама вздыхает и кладёт руку мне на лоб.

- Знания - это хорошо. Но пока ты дома сидишь, у девочки твоей меньше шансов на аллергическую сыпь, - мне это послышалось сейчас, да?

- У какой моей девочки? – понимаю, что речь про Аню, но не понимаю, почему мама вдруг решила, что Аня – моя. Я что, во сне бредил? И при чем тут какая-то сыпь?

- Ну, не знаю, у какой именно, если у тебя их много. Но ты же не сам эти трюфели килограммами ешь, верно?

Киваю – мама, видимо, спалила меня с пакетом конфет, купленных на собственные карманные деньги. Чего ж сейчас отпираться? Только вот объяснить матери всё начистоту не могу. Во-первых, я с ней никогда не секретничал, а во-вторых, кто бы мне сам разъяснил, что на самом деле происходит между мной и Аней.

- Ты только по конфетам определила, что…ну…

- Что тебе кто-то нравится? – мама подхватывает налету то, что боюсь произнести даже в мыслях. – Нет, не только. Ты в последнее время очень много улыбаешься, а так бывает только тогда, когда человек по-настоящему счастлив.

Она треплет меня по голове, а я пытаюсь понять, насколько слова, произнесённые ею, созвучны с тем, что у меня внутри.

На 100%.

Я действительно счастлив, хоть на это и нет видимой причины.