Прежде, чем я тебя отпущу

Важный урок

19 мая 2009 года

Сегодня пригнал в школу не к первому, а к нулевому уроку: почти за час до начала занятий. Сдал ветровку в гардероб, но уходить из холла первого этажа не тороплюсь – мне нужно во что бы то ни стало первым перехватить Аню. Ведь, если проморгаю рыжую, она ринется на урок географии.

А его в расписании нет. И не было.

Да, Макс, ты не только трус – ты ещё и трепло!

Сам не знал, как бы убедительно объяснить эту «накладку», вероятно, придется импровизировать, но шансов остаться с Аней тет-а-тет в ближайшее время у меня не так много.

Зорина врывается в школу за пять минут до звонка – как раз тогда, когда я уже решил, что она не придёт. Аня ведь могла позвонить кому-нибудь из одноклассников, ну или кто-нибудь из одноклассников мог позвонить ей. Тот же Димка, к примеру. И пиши «пропало», Макс: прилюдная казнь не заставит себя ждать.

Но Аня пришла. А значит – она мне доверяет.

От этой мысли стало пугающе тепло на душе, будто в продрогшей квартире октябрьским утром включили отопление. Правда, насладиться этим чувством всё же мешали уколы совести.

- Привет! – она улыбается мне открыто, искренне. Она рада меня видеть. – А ты чего здесь стоишь? Пришел только что?

- Нет. Я давно здесь… - Аня протягивает мне портфель, чтобы он не мешал ей стянуть куртку, а я до боли прикусываю собственный язык – так мне и надо, интриган чёртов!

- А я вот проспала, можно сказать: забыла будильник переставить. Мне ещё повезло, что мама утром посудой гремела чересчур сильно… - рыжая забирает у меня свою сумку и кивает на внутренний коридор школы. – Ну что, пошли?

- Ань, тут такое дело… Ты извини, что тебе из-за меня так рано вставать пришлось… В общем, я, по ходу, не в наше расписание вчера посмотрел, - её глаза распахиваются, а на лице…

Я не успеваю увидеть, что у неё на лице, но готов поспорить, что это была улыбка. А причина моей нерасторопности заключается в том, что Аня внезапно меня обняла.

Не знаю, чем я заслужил, не знаю, как за это буду расплачиваться, но даже если я взял сильно взаймы и отдавать придётся с процентами – сейчас ОНА МЕНЯ ОБНЯЛА.

- Ты не представляешь, как меня обрадовал! Просто гора с плеч! – Аня отстраняется и оглядывается по сторонам. Вероятно, моя соседка поняла, что поступила очень импульсивно, задумав прижаться ко мне у всех на виду. Но до звонка оставалась ровно минута, и большинство ребят уже были в кабинетах.

В общем, до нас никому не было дела. И это её немного расслабило.

Только вот у меня расслабиться не получалось, ведь впереди меня ждали целых 45 минут с Аней наедине.

- Я почему-то считал, что ты любишь географию.

- Я контурные вчера не доделала! – шепчет мне таким виноватым тоном, будто она котят топила. - И потом: географию я не люблю, а нормально переношу. По крайней мере, легче, чем эту твою физику с квантовой механикой.

- Квантовая механика, между прочим, отражает человеческую суть лучше, чем любой твой поэт с его надрывными строчками! – буквально оттаскиваю её за руку от прохода к окну напротив раздевалки, чтобы не мешать страждующим ученикам ворваться в нужный класс хотя бы со звонком.

- Да, ну! И в чём же таком человеческая суть заключается: в постоянной Планка или уравнении Шрёдингера? – Аня присаживается прямо на подоконник, прислонившись спиной к откосу, а я поступаю точно так же. Теперь мы болтаем, сидя друг напротив друга.

- И в том, и в другом. А точнее, в идее корпускулярно-волнового дуализма, - Аня закатывает глаза, а я продолжаю. - Суть этой идеи в том, что материальные частицы обладают волновыми свойствами, неразрывно связанными с массой и энергией. Иными словами: живёт на свете Аня Зорина, весит…

Вопросительно смотрю на Аню, ожидая ответа, но ответ получаю не килограммах.

- Не дождёшься!

- Окей. Весит она, к примеру, 50 кг, - получаю курткой по шее и примирительно поднимаю руки. – Ну это, к примеру, не дуйся!

Аня вздыхает, смирившись с условностями, а я продолжаю.

- Так вот, у этой Ани есть масса, есть энергия, за счёт которой она может что-то делать, но есть у этой Ани ещё кое-что. То, что она не видит, о существовании чего она, возможно, не знает, но, тем не менее, излучает: волны.

- Волны?

- Да, Аня – волны. В физике это называют волнами.

- А в литературе?

- А в литературе это называют чувствами.

***

Ну уж нет, Макс! Я всё-таки 1,5 месяца с тобой бок о бок, и кое-чему научилась. Теперь тебе не удастся застать меня врасплох. Ишь ты: чувства я, видите ли, излучаю.

Не к тебе ли?

Хотя, если эти волны действительно существуют, их вектор не может быть направлен ни на кого другого. Это факт.

Когда не знаешь, что ответить – лучше промолчать. Когда стремно даже молчать, нужно чем-то себя занять. И я, кажется, знаю, чем. Достаю из сумки контурные карты и пенал. География – так география, не зря же в такую рань вставала!

- Решила не тратить время на пустую болтовню? – Макс хмыкает, вероятно довольный тем, что наш разговор зашёл в русло, которое меня смущает.

- Да. Вот прямо в точку попал! - отмахиваюсь от него, стараясь не смотреть в глаза.

Пытаюсь сосредоточиться на стихийных природных явлениях в России и максимально точно обозначить территории, подверженные наводнениям и землетрясениям; действующие и потухщие вулканы; районы пылевых бурь и частых засух.

Калинин нехотя присоединился, видимо, сожалея, что тема про волны из действующего вулкана превратилась в потухший, и тоже пытался что-то обозначить.

Быстро взглянув на его художества, я чуть не застонала: Максу это просто не дано.