Прежде, чем я тебя отпущу

Плавленый сыр

29 октября 2009 года

Мы вместе уже 10 дней. А я до сих пор, просыпаясь по утрам, первым делом лезу в телефон, чтобы перечитать все сообщения от Максима и убедиться, что это не сон.

Я так боялась показаться слабой и уязвимой, так боялась, что ему всё равно! И, тем не менее, только открывшись перед ним, у меня получилось эти страхи уничтожить.

Когда после разбора полётов с Максимом на дискотеке, я пулей вылетела на улицу, была уверена, что теперь начнётся самое ужасное, вот теперь-то он добьёт меня, раз за разом придумывая новые, более изощренные способы.

Но я устала бояться.

Бояться, что он заметит, как я ищу его глазами. Что поймет, как я скучала по нему летом и как разочарована тем, что теперь сижу на уроках не с ним. И я вовсе не была уверена в том, что мне хватит сил на борьбу с человеком, которому хочется сдаться.

Неужели всё, что между нами было – всего лишь игра?

Я присела на скамейку при автобусной остановке и беззвучно заплакала. Мокрый асфальт передо мной отражал уличный фонарь. И моё одиночество.

Я даже не сразу заметила, как он подошёл. Что-то дёрнулось в душе от его: «Аня, пожалуйста, не плачь…», голос проник прямо в сердце, и я поняла, что сейчас, как последняя дура, брошусь ему на шею – пришлось отскочить от него подальше, чтобы руки не чесались.

И этот разговор, перевернувший душу, практически обнаживший самое сокровенное, бурным потоком смыл все плохие мысли о Максе. Даже не смотря на то, что говорила я, а не он – я видела его глаза, а они говорили, что ему не всё равно.

Как же хотелось ему верить! Верить, что на самом деле он не способен на подлость. И даже эта подстава с Гусевым эту веру не сломила. Я просто позволила себе обнять его в ответ – я устала существовать без Максима, да и мечтала об этом уже слишком давно!

Он прижимал меня к себе так крепко, и вместе с тем бережно, что голова начала кружиться. Его близость, запах, его тепло – всё то, чего мне так не хватало – теперь было в моём распоряжении. Больше никаких условностей: нам обоим и так понятно, что теперь мы вместе.

Макс проводил меня до дома, и всю дорогу мы держались за руки, разговаривали, смеялись. Ощущать свою ладонь в его руке было неожиданно приятно, но это полная ерунда по сравнению с тем, что я почувствовала, когда на прощание он поцеловал меня. Не знаю, целовался ли он когда-нибудь до этого – я точно нет – но было ощущение, что он знает, что делает.

Я боялась, что вкус слюней в чужом рту может вызвать у меня отвращение. Но Максим уже не был чужим, и когда его губы скользнули по моим губам, а потом замерли и отстранились, мне почему-то показалось, что меня обманули: хотелось большего. Я отчаянно пискнула, при этом совершенно не волнуясь о том, что он мог принять это за распущенность.

- Аня, не волнуйся, мы все успеем, – он прошептал мне это на ухо, а мне захотелось, чтобы он расстегнул куртку и пустил меня погреться ближе к телу, так как мурашки, пробежавшие по моей спине, наводили на мысль, что я замерзла.

За прошедшие дни много воды утекло. Да и поцелуи наши давно отличались от того - первого: сейчас это были долгие тягучие поцелуи с языком. Совсем как в американских фильмах.

Внезапно в моей жизни стало так много Максима, что я вообще смутно помню, как жила раньше. Им, его присутствием, взглядами, прикосновениями, улыбками были наполнены все дни, которые начинались и заканчивались одинаково приятно - с его смс.

И вот сегодня утром я снова получаю сообщение от МОЕГО Максима:

- Доброе утро, мышь! Как спалось? – улыбаюсь некогда неприятному для меня прозвищу и строчу ответ.

- Как в мышеловке…

- Это как?

- А так: видишь кусочек сыра, а дотянуться не можешь, так как хвост прижат, - пишу ему, имея ввиду, что он снова мне приснился, но поскольку эта встреча виртуальна, её явно недостаточно.

- Я даже знаю, кого ты имеешь ввиду под сыром…Съесть меня хочешь, да?

- Извини, я сыр не очень люблю…- ухожу от ответа.

- Странно, что не любишь, - и кучу ржущих смайлов.

Я поняла, конечно, что он имел ввиду: «А Вы сыр любите? – Нет! – Странно: такая крыса, а сыр не любит!» Если бы он был рядом – непременно огрела бы его чем-нибудь потяжелее, но по-настоящему обидеться на него всё равно не смогла бы.

- Если только плавленый, - отправляю без всякой пошлой мысли, но ответ прилетает с подтекстом.

- Встретимся сегодня вечером, и плавь меня сколько угодно – технологию ты знаешь.

Я читаю сообщение и с улыбкой до ушей ныряю под одеяло. Там, в ограниченном пространстве, счастье, которое я излучаю каждой клеточкой своего тела, становится более осязаемым и концентрированным.