Прежде, чем я тебя отпущу

Наедине

2 января 2010 года.

Надеюсь, что все эти приметы про «как новый год проведёшь…» не работают. Ведь сегодня – первый день в 2010 году, когда мне удалось встретиться с Максимом.

В саму Новогоднюю ночь, конечно, и речи не было о том, чтобы меня куда-то отпустить одну – но мы с Максом частично компенсировали это упущение, до пяти утра переписываясь смсками. А вчера и ко мне, и к моему любимому приехали родственники, и встреча тоже сорвалась.

Зато сегодня мои родители сами идут в гости, а значит, у нас есть прекрасная возможность побыть вдвоём.

Мы вместе уже больше двух месяцев, и сейчас время начало бежать ещё быстрее. По крайней мере, каждый раз, когда мы встречаемся, а происходит это два-три раза в неделю после школы, кажется, что прошло пять минут, а нам уже пора по домам.

Не хочу отпускать, и скучаю по нему постоянно – как-будто мне мало того времени, которое мы проводим друг с другом.

Дверной звонок заставляет меня буквально подпрыгнуть в воздухе, перевернувшись лицом к двери: пришёл на пять минут раньше, а я ещё не весь свой бардак убрала.

Ну и фиг с ним! С порядком.

Открываю дверь, и вместе со свежим морозным воздухом, в квартиру врывается Максим. Не могу сдержать улыбку: я не видела его с прошлого года, а сейчас этот красноносый дед Мороз принёс в мой дом самый желанный новогодний подарок – самого себя.

Тянусь на цыпочках, чтобы достать до его губ, но Макс уворачивается.

- С ума сошла! Я холодный совсем – сам могу кого угодно заморозить. Не хватало ещё тебе заболеть из-за меня.

- Ну, чувство самосохранения у тебя явно отморожено – это ж надо додуматься: я его поцеловать хочу, а он нос воротит! – Максим складывается пополам от смеха, попутно пытаясь раздеться.

- Аня, не смеши – кожа на щеках холодная, и от смеха вот-вот лопнет… Погоди, я сначала хотя бы руки вымою.

- Ладно, живи пока – может, пригодишься ещё, - провожаю его в ванную, а сама удаляюсь на кухню.

Сегодня я специально для Максима приготовила яблочный штрудель – конечно, до штруделя его мамы мне далековато, но…Я же стралась. Для него.

И пусть попробует не съесть.

Пока расставляю тарелки на стол, сзади незаметно подкрадывается «замороженный» и, не давая мне времени и возможности для маневра, просто прижимает мою спину к своей груди, утыкаясь холодным носом в шею. Максим довольно урчит, проводит щекой по волосам и вдыхает меня, как воздух. А мне так хочется развернуться к нему лицом!

- Я скучал, мышь… Как же я по тебе скучал, - не могу освободиться из его объятий и остается только, откинув голову на его плечо, развернуть её в сторону моего любимого сыра.

Носом утыкаюсь в его подбородок и немного трусь об него, показывая, как скучала по нему я. Мне начинает казаться, что если он прямо сейчас меня не поцелует, я просто исчезну, потому что предвкушение этого поцелуя уносит в какое-то параллельное измерение.

Максим разворачивает меня к себе и, взяв за бёдра, усаживает на обеденный стол, попутно успев отодвинуть в сторону тарелку. Он не торопится, будто хочет насладиться трапезой, будто знает, что мы всегда будем вместе и торопиться нам некуда.

Я осторожно провожу рукой по его уже теплой коже на лице, запускаю другую ладонь в жесткие русые волосы – я знаю, что он любит, когда я массирую ему голову, аккуратно нажимая подушечками пальцев. И я просто обожаю смотреть, как он во время такого массажа закрывает глаза и расслабляется, доверчиво позволяя делать ему приятно.

Наверное, в этом возрасте, ничего интимнее и быть не может.

Медленно притягиваю его лицо ближе, продолжая перебирать волосы на его макушке, и вот – его губы в пяти сантиметрах от моих.

Макс нехотя раскрывает глаза и, наведя на меня резкость, с нежностью целует сам. Сначала лениво, неторопливо, а потом… Потом меня просто затягивает в эту чёрную дыру по фамилии Калинин: могу наслаждаться его поцелуями и тем, что он так близко ко мне, наверное, часами. Благо, сейчас мы дома и бояться обмерзших губ или герпеса не нужно.

И только страх переступить черту, которую переступать даже с физиологической точки зрения рановато, не даёт забыться полностью.

- Мне тоже тебя не хватало, - прижимаюсь к Максиму ещё ближе и прячу гарантированно раскрасневшееся лицо у него на плече, пытаясь вернуть дыхание к исходной частоте. – Я тут тебе кое-что приготовила.

- Я уже заметил, - Макс улыбается, явно довольный тем, что я пытаюсь ему угодить. – И готов к дегустации.

Легонько отталкиваю парня от себя и спрыгиваю со стола.

Через пару минут после того, как Максим начал процедуру снятия пробы со штруделя в абсолютной тишине, всё-таки решаюсь спросить.

- Ну как, вкусно? – Максим жестом показывает, что ответит как только прожуёт, и мне остаётся только ждать.

- Съедобно! – да, судя по тому, что ты уплетаешь второй кусок – точно не отрава.

- На том спасибо! – Макс давится пирогом и слезами от смеха – видимо я в тот момент сделала чересчур обиженный вид.

- На самом деле, очень вкусно, но в нём чего-то не хватает…

- Да? Может сахара маловато? – яблоки дают кислинку, и от этого иногда кажется, что штрудель недостаточно сладкий.

- Может… Но это легко исправить, - он тянет меня за руку, заставляя встать со своего места и пересеть к нему на колени.

И снова целует, жадно прижимая к себе.

Надо сказать, что целовались мы весь вечер, периодчески переходя на режим обнимашек, шутливых разговоров и неспешного троллинга. Ближе к восьми вечера я уговорила его посмотреть фильм «Serendipity»[3] на языке оригинала, а так как с русскими субтитрами я уже не раз его смотрела, приходилось переводить Максиму особо трудные диалоги.