Прежде, чем я тебя отпущу

Любимый бутерброд

Оказывается, усилий для того, чтобы понравиться одному-единственному парню, нужно гораздо больше, чем если бы задача стояла очаровать всех подряд.

Моя внешность никогда меня особо не заботила, красавицей я никогда не слыла, да и себя считала ну максимум симпатичной. Но сегодня я проснулась с необъяснимым желанием удивить моего Макса. Вероятно, к вечернему отчетному концерту все мои одноклассницы будут во всеоружии, а я хочу, чтобы Максим смотрел только на меня.

Платье алого цвета с мягким корсетом и струящейся юбкой до пола, купленное накануне, было потрясающим: оно полностью обнажало плечи и подчеркивало небольшую грудь, а вырез спереди снизу до середины правого бедра позволял фантазировать. Туфлям я предпочла босоножки под цвет платья с ремешком на щиколотке.

Оставалось решиться на макияж, которым раньше я никогда не пользовалась. Конечно, мастеру видней, как выгодно подчеркнуть мои достоинства (а вернее, скрыть недостатки), но всё же я поставила перед визажистом задачу: не переборщить, сделать так, чтобы макияж был практически незаметен.

Мои пожелания были учтены, но всё равно, подъезжая к зданию школы, я чувствовала себя Золушкой: присутствовало ощущение, что меня мало кто узнает. Дойдя до актового зала, я с удивлением отметила, что по пути со мной действительно никто не здоровался, хотя одноклассников и учащихся из параллельных классов в коридоре было достаточно.

Не было только Максима, и мои глаза отчаянно пытались найти в толпе подростков такие желанные черты лица, услышать звук его голоса, почувствовать его запах. Я беспокойно оглядывалась по сторонам, периодически махая рукой и приветствуя тех, кто всё же понимал, кто я такая, когда лежащий в сумочке телефон оповестил о новом сообщении.

- О таких явлениях надо предупреждать: я бы захватил из дома кастет, чтобы удачно отбивать тебя от этих придурков, вытянувших шеи, - Максим. Я счастливо улыбнулась, прочитав между строк, что он доволен моим видом.

- А что, их так много? – сама-то я вообще ничего не замечаю.

- Каждый первый. Ты сногсшибательно выглядишь, - ничего другого я и не добивалась. Убрав телефон на место, снова поднимаю голову и практически моментально замечаю Макса.

Он стоит в компании других парней, улыбается, разговаривая с ними о чём-то своём, но глаза неотрывно следят за мной. Еле заметно киваю ему в сторону выхода, ни секунды не сомневаясь, что он понял.

Не дожидаясь, что он меня догонит, сама осторожно пробираюсь туда, где он обязательно меня найдёт.

Убедившись, что случайных зевак нет, я иду к нашей каморке, но зайти внутрь сама не успеваю – настигнувший сзади Калинин, просто подхватывает меня на руки и вносит в помещение под лестницей.

- Попалась, которая кусалась! – он смеется мне в шею, и, поставив на ноги, плотнее прикрывает за собой дверь. – Иди ко мне.

Я не из тех, кому надо повторять дважды – по крайней мере, в последнее время. Всего двумя шагами преодолеваю расстояние между нами и обхватываю руками шею Максима.

- Тебе правда понравилось? – спрашиваю его, проведя взглядом по собственному платью.

- Как ты выглядишь? – Макс прищурился, делая вид, что оценивает меня снова.

- Угу.

- Да. Мне уже больше года нравится, как ты выглядишь.

- Макс, не подмазывайся. Знаю я, как понравилась тебе в восьмом классе: у тебя на лице было написано, что ты «рад» соседству со мной.

- Твоя мимика была тоже весьма разговорчивой: я думал, что ты Ольгу Матвеевну загрызёшь за её опрометчивое решение посадить нас вместе, - взяв мою ладонь в свою, Максим провел своим указательным пальцем по линии жизни, и признался. -  На самом деле, я сказал правду: ты мне понравилась практически сразу. Я не мог понять, почему, и это жутко нервировало.

- И поэтому ты постоянно надо мной подшучивал?

- Я боялся, что ты догадаешься раньше, чем догадаюсь я сам.

-Да-да! Кажется, на "Ретро-FM" это крутят: "Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она…" - Максим прерывает строчку из песни своего тезки, едва прикасаясь ко мне губами.

- Тебя целовать-то по-нормальному можно? Помада всё-таки…

- Можно, если осторожно, - и сама притягиваю его к себе. Но длится наш поцелуй недолго.

- Нет, Аня, ты извини, но делать это без штукатурки гораздо приятнее. Вкус помады на твоих губах – это всё равно, что цемент на бутерброде с колбасой. Да и от волос пахнет не тобой, а концентрированным лаком, - я счастливо киваю, прекрасно понимая своего парня. И безумно радуюсь тому, что он предпочитает меня настоящую. -  Давай я сегодня просто на тебя посмотрю, а завтра мы встретимся в более привычном виде и в более нормальной обстановке.

- В какой такой обстановке?

- Я тебя в кафе приглашаю на Набережной, - до этого мы очень осторожно посещали общественные места, а уж среди белого дня в кафе в центре города вообще ни разу не ходили.

- А если нас кто-то увидит? – пытаюсь понять, насколько сохранение нашей тайны актуально для Максима.

- Значит, так тому и быть.

- Хорошо. Ну что, пошли к остальным? Ты первый? – жду, что он скажет, но, как обычно, стандартных решений от этого парня ждать не следовало.

- Не-а. Вместе пойдём. За руку брать я тебя не буду, но в том, чтобы идти по школьному коридору со своей одноклассницей и бывшей, кстати, соседкой по парте – нет ничего криминального, согласна?

- Согласна, - мы осторожно выходим наружу и, убедившись в отсутствии свидетелей, спокойно поднимаемся на второй этаж, обсуждая по дороге предстоящий вальс.

- Все движения запомнила, ничего не забудешь? – неопределенно пожимаю плечами.

- Вроде, да.

- А ты, когда с Егором будешь танцевать, представляй меня на его месте – и всё пройдёт в лучшем виде, - не могу сдержать улыбку от столь высокого самомнения Калинина, но в чём-то он прав: месяц назад на репетиции я сама не ожидала, что с Максимом двигаться в вальсе будет настолько легко и непринуждённо.