Прежде, чем я тебя отпущу

Воспоминания

5 октября 2016 года.

Я давно уже не тот желторотый наивный юноша, слепо верящий в то, что и в реальности есть место сказке. С тех пор прошло уже больше шести лет, последние три из них Аню я не видел. Практически.

Жизнь действительно расставила всё по местам. Хотя... по местам ли? Я долго пытался понять, действительно ли наше расставание было закономерным и неизбежным? Не идиот ли я?

Ведь единственное место, где мне было хорошо - это место рядом с Аней. Сколько бы я ни пытался сделать вид, что мои чувства к ней похоронены, всё равно возращался на исходную, снова и снова вспоминая нас.

Иллюзия, что я оставил её в прошлом, забыл, отпустил – растворилась. Вчерашний сон показал, насколько это представление было ошибочным: ведь до сих пор я, как наяву, помню ощущения, которые её кожа дарила моим пальцам;  до сих пор чувствую каждую нотку её запаха. Я помню, как блестят её глаза, когда она улыбается, и своё отражение в них. Я помню её поцелуи и тёплое дыхание, щекотавшее щеку. Я помню каждую веснушку.

Я помню, как любил её: точно так же, как и сейчас.

Присев на лавочке около своего подъезда, я остро захотел сделать хотя бы одну затяжку, надеясь, что скачущие, как блохи мысли, немного расслабятся, а желание прямо сейчас рвануть на другой конец света с единственной целью срочно найти Аню – угомонится под доводами здравого смысла. Но бросить курить было одной из клятв, данных моей мышке ещё в то время, когда я числился её другом.

Почему-то только сегодня мне стало ясно, насколько бессмысленными и жалкими выглядели мои попытки изображать дружбу с ней, ведь на самом деле ни на что меньшее, чем пожизненное обладание рыжей, я не согласен.

Решимость стать исключением из общего правила о недолговечности первой любви достигла максимума - теперь я готов на всё, чтобы вернуть её и больше не отпускать.

С клёна медленно, словно завороженные, облетали листья: многие из них ещё были зелёными, но основная масса уже пестрела жёлто-красным.

Красный… Несмотря на то, что этот сигнал светофора будто преследовал меня, я сегодня успел сделать первый шаг навстречу Ане. О том, какой счастливой будет наша жизнь, когда я её найду – помечтаю завтра.

А сейчас, сидя в тишине под мерцающим фонарём, я вновь и вновь переношусь в день, который запомню на всю жизнь: последний день нашего единственного лета.

31 августа 2010 года.

Он снова позвонил Ане.

Димка Новиков всё никак не мог успокоиться: то и дело названивал моей девушке. За последнюю неделю это ужё третий звонок из тех, что совпадают со временем нашей прогулки.

И хотя Аня утверждает, что в моё отсутствие он ей не звонит и не пишет – я всё меньше в это верю. А ещё меня бесит, что она по-прежнему, как и год назад, так и не наберётся смелости его отшить: просто послать куда подальше, нагрубить, проигнорировать. Рыжая берёт трубку и доброжелательно отвечает на все его дебильные вопросы. А я в шаге от того, чтобы во время их разговора не перехватить её телефон и не ответить на эти вопросы самому.

Нестандартно так ответить, с огоньком.

Я реально киплю уже и подбрасываю дров: киплю внутри, а вот ветки сухие укладываю в небольшой костёр на берегу озера за городом. Мы часто приезжаем сюда с Аней на мопеде: людей мало, природа обалденная, а дорога занимает всего-то минут двадцать в одну сторону. Обычно огонь мы не разжигаем, но сегодня заканчиваются каникулы и в нашей программе был запланирован пикник.

Кошусь в сторону девушки и встречаюсь с ней взглядом. Аня закатывает глаза, пытаясь успокоить меня тем, что сама относится к Димке, как к стае зудящих комаров, но чуть легче мне становится только тогда, когда этот разговор, наконец, заканчивается.

- Тебе не кажется… - начинаю с места в карьер: сразу с наезда.

- Кажется, Максим, кажется, - смотрит так виновато, что я тут же снижаю тон. - Что ты предлагаешь: сообщить ему, что я встречаюсь с тобой?

- Не знаю, - нет, знаю: это был бы идеальный вариант, но вслух говорю иначе. - Хотя бы намекнуть, что тебе нравится другой, и ему ловить нечего…

- Уже намекала. Точнее, прямо сказала, что люблю другого… - от неожиданности чуть не роняю в костёр нож.

- Когда ты успела?

- Он звонил вчера вечером, уже после того, как ты от меня уехал, - что-то колючее и тёмное пробирается под рёбра. И начинает распирать изнутри.

- А говоришь, что он не звонит, когда ты одна, - не смотрю в её сторону, потому что сейчас готов наговорить лишнего.

- Так вчера это впервые было! – Аня подходит ко мне и присаживается рядом – на обтёсанное бревно, которое мы использовали как лавочку.

- И что, Новиков даже не уточнил, кого ты любишь?

- Пытался. Я наплела, что он всё равно его, то есть тебя, не знает… - чертыхаюсь, одновременно с этим бросая в костёр новую порцию хвороста.

- Тогда с какой это радости он до сих пор от тебя не отвязался?

- Сказал, что раз на роль парня претендовать не может, хотел бы стать моим другом.

- И ты согласилась? – рыжая опустила глаза и обхватила виски двумя руками.

-  Нет. Но.. и не отказалась. Не хочу его обижать, - от негодования вскакиваю с места и бросаю ей сверху вниз.

- Ты этим меня обижаешь! – Аня перехватывает мою ладонь, не позволяя уйти, а я, чувствуя, как её пальцы нежно прикасаются к моей коже, начинаю забывать, почему так сердит. Колдовство какое-то!

- Максим, Димка – он же весь в себе: ранимый, как младенец. Я боюсь, что если категорически не захочу с ним общаться, сделаю только хуже. Надо как-то помягче что ли отказать, - окончательно взяв эмоции под контроль, я снова сажусь рядом с ней и делаю неожиданное, даже для себя самого, предложение.