Прицел На Двоих

ГЛАВА 1. Осколки и глянец

Заброшенный склад на индустриальной окраине Нью-Йорка пропах сыростью, дешевым машинным маслом, гниющей древесиной и въевшимся в бетонный пол страхом. Время здесь словно остановилось. Единственный источник света — голая лампа мощностью в сто ватт — лениво покачивалась на ржавом, оголенном проводе под высоким потолком. Каждый ее сдвиг от сквозняка отбрасывал длинные, изломанные, уродливые тени на глухие кирпичные стены, покрытые слоем многолетней копоти.

Под этой лампой, намертво привязанный к тяжелому железному стулу толстыми капроновыми тросами, хрипел человек. Его дорогой итальянский костюм из тончайшей шерсти, стоивший целое состояние, теперь был измазан в строительной пыли и залит грязью, а на лице не осталось живого места. Это был Томас Берк — крупный теневой финансист, который слишком поверил в собственную безнаказанность. Он думал, что сможет незаметно вывести со счетов синдиката Вэнса пять миллионов долларов, подделать отчетность и остаться в живых. Он совершил фатальную ошибку. Ошибся уже в тот момент, когда решил, что его интеллект позволит ему скрыться от возмездия.

В полумраке, чуть поодаль от колеблющегося круга света, стоял Итан.

Его фигура казалась естественным продолжением самой темноты, плотным и осязаемым сгустком мрака. Высокий, подтянутый, безупречно сложенный силуэт в черном. Ни одного лишнего движения. Ни единого вздоха, который мог бы выдать его присутствие. На его руках были тонкие черные кожаные перчатки, плотно облегающие длинные, сильные пальцы. Лицо скрывала глубокая тень от козырька кепки, но Берк кожей, каждым натянутым нервом чувствовал направленный на него взгляд — холодный, сканирующий, абсолютно нечеловеческий. В криминальном мире и в секретных архивах этого парня знали под позывным «Тень». О его существовании говорили шепотом, как о городской легенде. Но для тех, к кому Тень приходил в гости, легенда становилась последней земной реальностью. Это означало лишь одно: персональная шкала времени подошла к нулю.

— Я… я всё скажу… — Берк судорожно дернулся, выплевывая сгусток темной крови на разбитый бетон. Его голос дрожал от первобытного, животного ужаса, зубы стучали. — Деньги… они на офшорном счете… на Кайманах. Фиктивная фирма «Авалон». Код доступа… все ключи шифрования у меня в КПК. В правом кармане пиджака… Пожалуйста… Я отдам всё до последнего цента. Лоренсу… передай директору Лоренсу, что я не хотел. Меня прижали! Мне угрожали! У меня не было выбора!

Итан не ответил. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он медленно, тягучей хищной походкой вошел в круг света. Его шаги были абсолютно бесшумными, словно законы физики не распространялись на его тяжелые армейские ботинки. Свет выхватил резкие, безупречные и пугающе красивые черты его лица: прямую, точеную линию носа, жестко очерченные скулы, волевой подбородок и абсолютно равнодушные, темные, как грозовое небо, глаза. В этих глазах не было ни капли злости, ни садистского удовольствия, ни жалости. Только чистый, математический расчет. Для Итана это была просто работа. Чистка системы от дефектных, заменяемых элементов.

Он плавно протянул руку, запустил пальцы во внутренний карман изорванного пиджака финансиста и достал оттуда тонкий, защищенный карманный компьютер. Берк при этом затаил дыхание, боясь даже вздохнуть в сторону своего палача. В пару коротких, точных касаний Итан активировал экран и ввел тринадцатизначный буквенно-цифровой код, который финансист судорожно продиктовал секунду назад. Экран КПК несколько раз мигнул, система безопасности со скрипом сдалась, и устройство выдало зеленый индикатор. Транзакция запущена. Пять миллионов долларов в эту самую секунду, разбиваясь на тысячи мелких цифровых потоков, возвращались на счета компании «Вэнс Энтерпрайзис».

— Код верный, — тихо, почти шепотом произнес Итан. Его голос был глубоким, бархатистым, невероятно красивым, но от него веяло таким могильным холодом, что у Берка зашевелились волосы на затылке. — Лоренс доволен. Баланс восстановлен.

— Значит… я могу идти? — в глазах Берка, подплывших от гематом, вспыхнула жалкая, безумная надежда. Он заискивающе заглядывал в лицо убийцы. — Вы ведь отпустите меня? Я исчезну. Прямо сейчас уеду из страны. В Европу, в Азию, куда угодно! Меня никто никогда больше не увидит, клянусь памятью матери! Я буду молчать до конца своих дней!

Итан слегка наклонил голову набок, и пара прядей его темных волос упала на лоб. На его губах скользнула едва заметная, горькая усмешка. Люди, стоящие на пороге смерти, были удивительно предсказуемы. Отрезанный от остального мира, избитый финансист до самого последнего момента верил в глупые сказки и счастливый финал.

— Твоя компания платит мне за безупречность, Томас, — мягко, почти сочувственно сказал Итан, плавно и беззвучно извлекая из-за пояса кастомизированный пистолет с длинным массивным глушителем. Вороненый металл тускло, зловеще блеснул под качающейся лампой. — А безупречность не предполагает выживших свидетелей и тех, кто умеет говорить. Ты нарушил контракт, подписав себе приговор в тот день, когда перевел первый доллар.

— Нет, стой! Пожалуйста! Не надо! У меня ведь дети, жена… они ничего не знают! — Берк в панике задергался на стуле, металл жалобно и пронзительно заскрипел по бетону, но прочные тросы лишь сильнее впились в его израненное тело.

Плих. Плих.

Два коротких, глухих хлопка разорвали гнетущую тишину склада. Первый патрон калибра 9-мм с тихим чавкающим звуком прошил финансисту правую коленную чашечку — Итан всегда делал этот первый выстрел для контроля, чтобы жертва гарантированно потеряла способность к какому-либо резкому движению или сопротивлению. Второй вошел точно в центр лба, чуть выше переносицы.

Предсмертный крик Берка захлебнулся, так и не успев родиться в его легких. Голова финансиста безжизненно, с тяжелым стуком откинулась назад, глаза остекленели, уставившись в темный потолок. Густая, темная кровь лениво потекла из аккуратного отверстия, заливая лицо и капая на грязный воротник некогда белой рубашки.