Причина смерти

43.

Софья.

-Я рад, что мы пришли к взаимопониманию. – Говорит Лисовский, приторно улыбаясь Сергею. – Можете не волноваться, я обязательно всё устрою и этот тендер уже у вас в кармане, я приведу самые убедительня доводы в вашу пользу. – Отправляет в рот кусок салата, сияя как лампочка. – Я только за Вербицкого несколько переживаю… - Заминается нервно постукивая пяткой под столом. – Понимаете, он человек непростой.

-Не переживайте, у меня есть человек, который убедит его сделать верный выбор. Вам нужно только разобраться с моими конкурентами. Что бы их доводы были не так убедительны. – Сергей хищно ухмыляется, положив свою лапу на моё бедро под столом.

Оторвав от меня руку, он берет дипломат, который стоял у его ног и подталкивает его Лисовскому. Тот нервно оглядывается, потом берет чемоданчик, ставит на колени и открывает, аккуратно заглядывая в содержимое и сразу же закрывает.

-О, с такими доводами он точно спорить не будет. Спасибо вам. – Убирает дипломат на пол к своим ногам и протягивает руку, которую Воронин сразу же пожимает. – Спасибо, приятно иметь дело с порядочными и умными бизнесменами.

-Это я должен вас благодарить. – Ухмыляется Серёжа.

-Это надо отметить! – Встреваю я, рукой подзывая официанта. – Будьте добры, бутылку лучшего шампанского нам!

Всё внутри дрожит от страха и нетерпения. Сделка состоялась и мои мучения подходят к концу. Я выдержала, не втянула в эту передрягу Сашу и совсем скоро смогу вернуться к нему. Надеюсь, только, что после нашей последней встречи, он захочет меня видеть.

-Приедем домой и отметим это событие как следует. – Шепчет мне на ухо Воронин, снова закинув ладонь на моё бедро. Только теперь его рука грязно пробирается наверх, слишком высоко и слишком явно давая понять, как он собрался «отмечать».

-Конечно отметим, зайчик. – Улыбка прилипает к зубам, и я быстро отворачиваюсь, сжимая дрожащие пальцы в кулаки.

И натыкаюсь взглядом на Сашу.

Перестаю дышать, надеясь, что это видение, вызванное тоской по любимому. Закрываю глаза на пару секунд, но когда открываю, он всё ещё стоит в паре столиков от нас и смотрит на меня в упор. Голоса Лисовского и Воронина звучат как в тумане, я вижу только его. И его взгляд полон боли и злости. Взгляд опускается ниже, и я вижу, как он сжимает кулаки, так же, как сжаты мои. Меня окатывает холодом. Срываюсь с места и бросаюсь к нему, а он неумолимо движется вперёд, не глядя на меня. У него другая цель.

-Саша, нет! Стой! – Кричу, пытаясь остановить его, толкаю в грудь.

Но он продолжает идти, стряхивая мои руки с себя.

-Саша, подожди, не надо! Саша, да постой! Не надо! – Слёзы горячими горошинами наворачиваются на глаза, хватаю его за запястье, но он одним движением выдергивает руку.

-Кузнецов? – Ошарашено восклицает Сергей.

Воронин и Лисовский вскочили с мест, глядя на эту картину, и я уже не успеваю ничего сделать. Одним движением запрыгнув на стол, Саша кидается сверху на Серёжу, падая с ним на пол. Звенит битая посуда. Теперь и другие посетители вскакивают с мест, крича и зовя персонал. Кузнецов садится сверху и яростно ударяет кулаком Воронина, потом второй раз. Бросаюсь к ним, падаю на колени и хватаю Сашу за руку, повиснув не нем.

-Саша, стой! Не надо! Хватит! – Пытается высвободить руку, но я всем весом наваливаюсь на его руку. – Хватит, Саша!

Но силы неравны. Вырвав руку, он продолжает бить. Быстро, молча, с целью уничтожить.

-Хваааатит! – Кричу, обезумев.

В это мгновение в ресторан влетает толпа оперативников. Лисовского быстро выводят, двое сотрудников сзади хватают Сашу, сдергивая с Воронина. В тот момент, когда он поднимается на ноги, он смотрит на меня. И от этого взгляд кровь холодеет, застывает и разбивается как льдинки в жилах. Ненавидящий, презирающий взгляд. Он длится всего секунду, но у меня отказывают руки, ноги и голос. Нет, этого не может быть, он же не может ненавидеть меня.

Вижу мужчину в форме следственного комитета. Я знаю, что это Ринат. Бросаюсь к нему, хватая за пиджак.

-Стойте, отпустите Сашу!

-Срочно скорую! – Кричит сотрудник полиции за моей спиной, осматривая безжизненное тело Воронина.

Саша.

Жалею ли я о чем-то, сидя вторые сутки в изоляторе? Жалею. Жалею, что не добил козла. Он жив и лежит в больнице, а лучше бы с комфортом валялся в гробу. Назначат срок – отсижу. Заслужил. Только не понимаю, почему до сих пор тут держат. Признался сразу, всё описал, подписал – что ещё нужно? Хотя бы не избивают и поместили без соседей. И на том спасибо. От скуки хожу по камере, но особо не разгуляешься: двухъярусная кровать, лавка, стол и окошко с решёткой, которое так высоко, что и посмотреть в него не выйдет.

Всё это время я ненавидел. Молча, сжимая зубы и кулаки. Ненавидел Воронина, ненавидел Софью. И больше всех ненавидел- самого себя. Обещал, что никогда не стану таким, как мои родители, а что в итоге? Сначала забухал, а теперь угодил за решётку. Чем я лучше своего папаши? Когда сидишь один в тишине и замкнутом пространстве, освобождается очень много времени для мыслей, которые держал в подсознании, не давая им себя захватить, поддаваясь сладкому самообману.

-Кузнецов! – Открылось окошко металлической двери. – Подошёл, руки.

Послушно подхожу к решётке, просовывая руки в специальное окошко. Громко поворачивается тяжелый ключ, скрипит дверь, руки лизнул холодный металл наручников, издав надёжный щелчок. Меня выводят из камеры и ведут в через коридор к стойке дежурного. Там уже стоит тот самый следователь, который допрашивал меня в дежурной части, куда нас увезли после ресторана.

-Снимайте. – Ставит подпись в каком-то журнале, отвернувшись.

С меня снимают наручники, и я на автомате потираю запястья.

-Давай отойдём. – Головой кивает в угол, послушно иду за ним. – С Ворониным всё уладили, обвинений он предъявлять не будет. Но ты что бы сидел тише воды, ниже травы. Если попадёшься хоть раз ментам – я тебя засажу. И от семьи его держись так далеко, как вообще возможно. Пока выходишь под подписку о невыезде. Понял меня? – Взгляд у него очень строгий, истинно ментовской.