Причини мне любовь

Пролог.

Дни в моей жизни проносились чередой и походили друг на друга, словно являлись клонами или братьями-близнецами, различаясь только принесённой едой и сменами медперсонала.

А вот сегодня, впервые за долгое время, в палату, где я была одна, пришёл странного вида гость.

Не знаю, как он пробрался, ведь в это отделение пускали только родственников и близких больных.

Незнакомец вёл себя нагло и бесцеремонно: довольно громко протащил металлический стул по кафельному полу, заставив меня открыть глаза и выплыть из дремотного тумана, вызванного остаточным воздействием медикаментов.

Моё зрение хоть и сильно ухудшилось за последнее время (впрочем, как и общее состояние), но всё же позволило мне разглядеть худого паренька в накинутом на плечи белом халате.

Он закинул ногу на ногу и наклонился ко мне, заглядывая в лицо. Заговорил не здороваясь.

— Беда с вами, Анжелика Павловна. Дни ваши сочтены, — произнёс без тени жалости или сочувствия ко мне.

Я потянулась к телефону, пристёгнутому к бедру, чтобы написать вопрос на экране, но он остановил мою руку, накрыв её своими горячими пальцами.

— Мне известно, что после операции вы потеряли способность говорить. Но я пришёл рассказывать, а не слушать. Если это понятно — моргните.

Я послушно моргнула, проглотив вязкую слюну. Боль, почти никогда не проходившая, начинала усиливаться; скоро меня скрутит так, что будет невмоготу, поэтому я собралась нажать кнопку вызова. Без лекарств мои дни и ночи превращались в кошмар.

— Ну потерпите хоть немного, — возмутился пришелец. — Я ведь спасти вас хочу. Но для этого вам необходимо побыть в здравом уме и твёрдой памяти.

Я снова моргнула и зачарованно уставилась прямо в его чёрные глаза.

— У меня для вас есть предложение, от которого невозможно отказаться. Есть одно тело… прежняя хозяйка решила переродиться и уже покинула его. У вас же всё как раз наоборот — ваше тело доживает последние часы, а душа жаждет продолжить жить. Мы вас поменяем! — весело закончил этот безумец.

Я несколько раз открыла и закрыла рот, словно рыба на суше, пытаясь осмыслить, о чём он говорит.

— Ладно уж, спрашивайте, что хотите… — будто угадав мой немой вопрос, махнул он рукой.

Пока я трясущимися пальцами, с ошибками печатала на экране текст, парень взял с прикроватной тумбочки мою бутылку с трубочкой и стал из неё пить, поглядывая на меня. Забрав выпавший из моей руки телефон, прочёл вслух:

— «Я согласна. Но если вы дьявол — ничего кровью подписывать не стану».

Гость лукаво взглянул на меня и рассмеялся.

— Ну уж нет, моя дорогая, я — спасатель! Я из хороших. И помогаю исключительно хорошим людям. Таким, как ты. И для этого мне твоего согласия не нужно. На самом деле я пришёл предупредить. Так сказать, ввести в курс дела.

В палату не постучавшись вошла медсестра. В руках она несла контейнер со шприцами. Я на миг перевела взгляд в её сторону, а когда вернула обратно — паренёк исчез, словно испарился.

— Как ты, Лика? Держишься? — спросила Ирина, вытаскивая шприцы. — Может, напишешь отцу? Пусть придёт попрощаться. Ему же потом самому совестно будет?

Я кивнула, соглашаясь с ней, хотя знала, что никому писать не стану. Зачем? Я звонила ему три месяца назад, когда ещё могла говорить. Просила помощи — не денег, просто приехать, проведать после операции, побыть немного. Но он нашёл десяток причин отказать. Мне двадцать шесть, а у него — двое малышей от второго брака. Он нужен им больше.

Ирина, довольная моим кивком, подключила капельницу, сделала уколы, сменила памперс и простынь подо мной. Мягко улыбнулась мне на прощание и ушла. Я прикрыла глаза, чувствуя, как накатывает новая волна боли, а в ушах начинает шуметь. И ещё тошнота — постоянная спутница моих последних месяцев.

— Ну так вот, — неожиданно продолжил голос спасателя.

Я испуганно открыла глаза, испытывая самые настоящие эмоции, о существовании которых у себя уже успела позабыть.

— Тело будет довольно молодым по меркам вашего мира. Ты будешь уметь читать, говорить и знать обо всём, что знала его прежняя хозяйка, что касается общих знаний. Правда, её личных воспоминаний у тебя не останется — но тут уж как-нибудь выкрутишься. Только никому не рассказывай, что ты попаданка, не нужно, поверь. Там, куда ты попадёшь, это не слишком приветствуется. Могут запереть в «серый дом» до конца дней.

Он почесал широкий лоб и продолжил:

— Твоя предшественница была дамой сомнительной и угодила в щекотливое положение. Она в тюрьме — и ты окажешься там же. Суд присудил ей экзекуцию в тысячу магических иссушений. Объяснять подробно времени нет, просто поверь, что для магессы это крах. Но у тебя-то магии не было и нет, так что бояться совершенно нечего. Проси для себя наказание в полном объёме. Тогда сразу же выйдешь на свободу, а дальше — живи как хочешь, процветай. Главный запрет для тебя — суицид, помни об этом. Совершишь его — и душа потеряет право на перерождение и обратится в дым. Если поняла — моргни дважды.

Я еле дослушала его тираду, решив, что у меня вновь начались галлюцинации. Поэтому просто закрыла глаза и вскоре погрузилась в липкий, бесконечный сон смертельно больного человека, понемногу уходящего в никуда.