Причины, которые ты не знаешь или почему ты моя

Глава 17

Я провела в постели несколько дней кряду. Только спала, пила лекарство и снова в забытье. Ливень был, что надо. Или меня все-таки доконал Ронг.

Весь дом стоит на ушах. Джеймс продолжает попытки добраться до меня, Фил бушует, остальные домочадцы в шоке, но кузен отказался им что-либо объяснять до моего выздоровления, лишь безапелляционно заявив, что Ронгу отказано в доме. И им лучше его послушать, если не хотят последствий в виде оторванных конечностей Джеймса. Это все я узнала со слов братца, который недавно навестил меня. Неудивительно, что, услышав об этом бедламе, я предпочла быстрей вновь провалиться в тяжелые объятия сна.

Новости просто сногсшибательные. От мысли, что придется как-то объяснять эту ситуацию чете Карлайл и Линнет, земля уходит из-под ног. Хорошо, что я и так не на них. А ведь сначала предстоит разговор с Филом.

Мне снилось раз за разом мое признание семье. Начало одно и то же: я сбивчиво и сумбурно пытаюсь убедить Карлайлов в виновности Джеймса. А затем меня то поднимают на смех, то обвиняют во лжи. Но никогда сон не оканчивается в мою пользу.

Пробуждение не из легких. С ощущением безысходности. Я уже сама не верю в удачный расклад.

Разве у меня есть доказательства? Может, шрамы на теле? Джеймс ведь не бил меня. И на всех фотографиях тех годов я мило улыбаюсь под руку с ним. Даже метка давно исчезла. И то, «Свинке» сложно было бы стать серьезным доказательством.

Возможно, я и, правда, драматизирую? И ничего не было? Просто шалости. Будучи ребенком, почти сразу после смерти родителей, я ведь действительно могла воспринимать все слишком остро?

Зло стираю рукавом сорочки влагу со щек.

Почему ты плачешь, Астрид? Сейчас ты одна, не перед кем устраивать спектакль.

Будто в ответ на мои мысли, дверь тихо приоткрывается. Я тут же переворачиваюсь на бок в надежде, что визитер уйдет.

Слышатся шаги. Затем кто-то садится на край кровати.

- Эй, сестренок, – шепчет Фил – Посмотри на меня. Я вижу, что ты не спишь.

- Чего тебе? - хрипло выговариваю я.

Тут Фил ловко перекатывается через меня по кровати и садится по другую сторону.

- Ты плачешь? – взволнованно говорит брат – Болит что-то?

- Нет.

Филипп молчит некоторое время. Я шмыгаю носом и продолжаю упорно стирать слезы, но они все не заканчиваются.

- Рассказывай – наконец требует брат.

- Я еще не придумала, что говорить, - всхлипываю – Приходи завтра.

- Не нужно ничего придумывать, - хмурится Фил – Выкладывай все, как есть.

- Я…я не знаю, – шепчу едва слышно - Мне страшно… нет, я злюсь? – в висках стучит – Господи, я не хочу лгать!

- Астрид, о чем ты?

- Я не хочу лгать, Фил! - прикусываю губу – Не знаю, не уверена. Зачем я делала все это? Разве он заставлял?! – спрашиваю кузена. Но, конечно, он не мог дать мне ответа.

- Я думаю об этом снова и снова – лихорадочно продолжаю – И не могу привести ни одного аргумента.

- Тихо, не волнуйся, - успокаивает Фил.

- Мне было плохо, - говорю я – Это единственное, что крутится в моей голове. Но, получается, что плохо мне было из-за ничего?

- Так, сейчас ты просто перечислишь мне это «ничего», - брат берет меня за руку – Не думай, просто говори, одно за другим.

- Мне…нельзя было замыкать дверь этой комнаты, - неуверенно начинаю я – Он не приказывал этого, но всегда очень злился, когда не мог попасть ко мне сразу. Бетси сказала, что нет смысла запираться: все равно ничего своего у меня здесь нет. И я перестала. Но никто не заставлял этого делать.

Хватка Фила становится крепче. Но на лице ничего не отражается, он спокойно кивает.

- Продолжай.

- Друзей обрести смогла только в колледже – хмурюсь – Ну, ты и сам в курсе. И вплоть до сегодня я была уверена, что в этом виноват Ронг. Когда я попыталась сформулировать, почему именно он, да так, чтобы звучало это логично, я…не смогла.

- Да, я почти всегда была при нем, у других ребят и не было возможности подружиться со мной! – нервно тараторю – Но! Правда в том, что и без Ронга…они не изъявили бы желания.

- Почему ты так думаешь? – удивленно спрашивает кузен.

- Фил! Это же очевидно. Я была толстым провинциальным ребенком с невероятно раздутым самомнением. В моем городке все с меня пылинки сдували.… Повзрослев, понимаю, что это было не потому, что я была какой-то особенной. Просто в той глуши мои родители были что-то вроде местной элиты. Мама же с папой считали, что не любить меня невозможно. Все просто обязаны умиляться, даже когда я просто дышу. Понятно, что окружающие всего лишь подхватили их песню.

Печально улыбаюсь. В памяти остались лишь жалкие крупинки былого. Лица в основном стерлись, очертания родного дома расплывчаты, но воспоминание о нем греет. До сих пор. Даже сейчас. Оно, как сахарная вата: воздушное и сладкое…

- Знаешь, может, поэтому я так ненавижу Джеймса – смотрю прямо на Фила: – Тогда он очень постарался показать мне, в какой иллюзии я жила.