Причины тебя ненавидеть

Глава 4. Вино и ложь.

Наспех приняв душ, я стояла у шкафа, пытаясь подобрать себе наряд на пытку..кхм, вернее на знакомство с мамой «жениха». Платье показалось мне слишком старательным, спортивный костюм — вызывающим. В итоге мой выбор остановился на тёмных джинсах и белой рубашке. Я не собиралась никому нравиться, я собиралась выжить.

Когда стоя у зеркала уже подводила губы почти бесцветным блеском, телефон завибрировал.

Влад: «Выходи. Жду у подъезда.»

Ровно в эту же секунду под окнами моей квартиры зарычал двигатель. Из окна я увидела длинный, серебристый Mercedes, выглядевший как космический корабль, приземлившийся в моем спальном районе.

Я заскочила на пассажирское сиденье, хлопнув дверью.

— Ты опоздал на три минуты, — бросила я вместо приветствия.

Влад завёл машину, и мы плавно тронулись. Он выглядел напряжённым, пальцы нервно постукивали по рулю.

— Ты… как настроение?

— Как у смертника перед казнью, — честно ответила я, глядя в окно.

Не сводя глаз с дороги, Влад усмехнулся и протянул мне маленькую бархатную коробочку.

— Держи. Это тебе.

Я обернулась и увидела, что внутри, на черном бархате, лежало кольцо. Не огромный кричащий бриллиант, а изящная платина с россыпью мелких, идеально огранённых камней. Они переливались холодным, чистым блеском даже в тусклом свете салона. Это выглядело дорого и очень, очень серьезно.

— Кольцо, которым я сделал тебе предложение, — пояснил Влад, заметив моё замешательство. — Для легенды.

Я молча надела его. Кольцо оказалось как раз по размеру, холодное и чуждое на пальце. Не реквизит, а доказательство. Доказательство моего безумия.

Влад молча вёл машину. Его профиль казался напряжённым.

— Не надо было покупать такое дорогое кольцо, — сказала я наконец. — Можно было взять что-то попроще.

— Для моей матери «попроще» синоним «ненастояще». Она сразу бы поняла.

— Ладно, давай тогда рассказывай что за зверь твоя мама? Чего ждать?

— Мама… Она… традиционных взглядов, — осторожно подбирал слова Влад. — Очень хотела, чтобы мы с Андреем обзавелись семьями. Отец умер пять лет назад, и с тех пор это её навязчивая идея. Она будет рада, даже слишком рада. Будь готова к вопросам. Много вопросов.

— А отец? — уточнила я.

— Он был… жёстким. Прагматиком. Строил эту компанию с нуля. Именно он завещал делить руководство поровну между нами. И, кажется это было его последней и самой изощрённой шуткой, — Влад горько усмехнулся.

— А Андрей? Он будет?

Влад вздохнул.

— Будет. Избежать встречи невозможно.

Почему-то после этих слов холодок пробежал по спине. Значит, битва продолжится на вражеской территории.

— Правила игры? — спросила я, глядя прямо на него.

— Быть собой… но немного мягче. Не спорить с матерью. Относиться к Андрею… сдержанно пожалуйста. Мы влюбленная пара, помнишь? — он бросил на меня быстрый взгляд. — И, Вика… спасибо ещё раз. Я в неоплатном долгу.

— Да-да, двойной оклад, — безжалостно напомнила я, отвернувшись к окну. — Не забывай.

Дорога заняла больше полутора часов. Мы наспех отрепетировали историю знакомства: случайная встреча, общие интересы, яркое и быстрое сближение. Звучало бледно и шаблонно. Я чувствовала себя актрисой, которой дали текст за пять минут до выхода на сцену.

Когда тяжёлые деревянные ворота поместья медленно распахнулись, у меня перехватило дыхание. Это был не просто коттедж, это была усадьба, гармонично вписанная в лесной пейзаж. Массивный дом из тёмного бруса, панорамные окна, отражающие свинцовое небо, и крыльцо, с которого уже спускалась нам навстречу женщина. Это была Анжела Григорьевна — мать Авереных.

— Владик, наконец-то! — её голос прозвучал звонко. Она обняла сына, а затем её взгляд упал на меня. Глаза, такие же карие, как у сыновей, пронзительно меня изучали. — И это та самая Виктория? Какая милая! Заходите же, замерзли, наверное! — женщина распахнула объятия и крепко сжала меня.

Эта женщина была просто прекрасна. Лет пятидесяти, но с той ухоженной, скульптурной красотой, которую дают только деньги и бескомпромиссный вкус. Тёмные волосы, собранные в низкий безупречный пучок, подчёркивали изящную шею и плечи. Простое черное платье и белый кашемировый кардиган говорили о спокойной уверенности, не нуждающейся в доказательствах.

— Здравствуйте, очень приятно, — пробормотала я, чувствуя себя нелепо в своих джинсах.

— Мама, отпусти мою невесту, ты её задушишь! — с шутливым упрёком сказал Влад, целуя мать в щеку.

Анжела Григорьева разжав объятья, взяла меня под руку с такой уверенностью, будто мы были старыми подругами, и повела в дом.

В холле пахло древесиной, воском и горящими в огромном камине поленьями. Тепло разгоняло февральский холод улицы . Пока я восхищалась интерьером, в гостиную вошли ещё двое.

Андрей был в темных брюках и простой черной водолазке, которая лишь подчёркивала ширину его плеч. В руке он держал бокал с чем-то тёмным. Увидев меня, его лицо на мгновение исказила гримаса раздражения, будто он увидел пятно на безупречной скатерти. Пришлось ответить ему натянутой улыбкой. А рядом с ним был мужчина — высокий, седовласый, с добрым, открытым лицом. Алексей Евгеньевич — отчим, вспомнила я рассказы Влада о его семье по дороге сюда. Улыбка пожилого мужчины была искренней, рукопожатие — тёплым. Алексей Евгеньевич был рад мене искренне, чего не скажешь об Андрее.

Ужин в столовой за длинным дубовым столом стал для меня испанской инквизицией под соусом бешамель..

Анжела Григорьевна и Алексей Евгеньевич задавали вежливые, но цепкие вопросы о семье, об образовании, о планах на будущее. Я отвечала общими, выверенными фразами, чувствуя, как на мне выступает холодный пот. Влад помогал, мягко переводил тему, перехватывал инициативу в ответах, парируя и создавая картину идеального романа. Я кивала, улыбалась и пыталась не смотреть на Андрея, который сидел напротив.