Причины тебя ненавидеть

Глава 10. Фальшивый мир.

Утро понедельника, после насыщенных выходных, и ночного кошмара в офисе было похоже на пробуждение после хирургической операции — тело цело, но где-то глубоко внутри ноет свежая, невыносимая рана. Я лежала, уставившись в потолок, пока мозг медленно собирал осколки вчерашнего вечера в чёткую, безрадостную картину. Приказ. Угроза. Ручка в кармане. Звонок отцу. Сердце колотилось так громко, что заглушало тиканье часов. Я взяла телефон. Палец завис над кнопкой вызова. Это была не просто кнопка. Это была черта, за которой кончалась моя старая жизнь, какой бы горькой она ни была, и начиналось что-то чудовищное. Выхода не было, сделать это в офисе будет труднее. Решившись, я набрала номер.

Длинные гудки резали тишину. Раз. Два. Три. На четвёртый — сухой щелчок:

— Вика.

Голос отца. Никаких вопросов, никаких эмоций.

— Привет папа, — мой собственный голос прозвучал хрипло и чуждо.

— Я не сомневался, что позвонишь.

Слова Андрея вертелись в голове. Он выжидает… Скажи о маме…Это было низко. Это было последнее, на что я могла бы пойти по собственной воле. Но своей воли у меня больше не было.

— Мне нужно… поговорить. О маме.

Тишина на другом конце стала внезапно густой, тяжёлой, как свинец. Я представила его лицо — резкую складку у губ, напряжение в скулах. Он не ожидал этого. Никто не смел касаться этой темы.

— Это… закрытая тема, Виктория.

— Для меня — нет! — вырвалось у меня, и в голосе прозвучала подлинная дрожь — не от игры, а от нахлынувших воспоминаний. — Я не могу просто забыть. Я не могу жить с этим… с этой дырой. Мне нужно понять. Хотя бы попытаться.

Молчание затянулось. Когда он заговорил снова, в его ровном баритоне появилась едва уловимая трещина.

— Хорошо. Приезжай. В шесть. За тобой заедет машина.

— Я могу…

— Машина заедет, — он перебил, возвращаясь к своему безапелляционному тону. Но что-то было уже сломано. Моя атака сработала.

Связь прервалась. Я опустила телефон на колени, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Получилось. Я продавила его защиту. И от своей победы мне было так мерзко, что хотелось скрести кожу до крови. Я только что использовала память о матери как таран. Ради чего? Ради возможности подложить ему прослушку. Надо срочно в душ. Хотелось поскорее смыть эту грязь, как будто душ мог помочь с этим.

****

Дорога в офис прошла в тумане. Я шла, не замечая ни людей, ни машин, сжимая в кармане ту самую ручку. Она стала моим проклятым талисманом, физическим воплощением ловушки. В метро кто-то толкнул меня в спину, и я вздрогнула так, будто меня ударили током. Паранойя начинала пускать корни. Каждый незнакомый взгляд казался оценивающим, каждый звук — шагом за спиной.

В офисе царила атмосфера, резко контрастирующая с моим внутренним ураганом. Коллеги улыбались, перешёптывались. Секретарша на ресепшене, увидев меня, сияла: «Виктория, вы слышали? Кажется, контракт наш!» Я пробормотала что-то невнятное и ускорила шаг.

Влад ждал меня прямо у двери моего кабинета. Он не сиял, он буквально светился изнутри. В руках он держал не бумаги, а два стакана с дымящимся капучино и крошечный эклер в фирменной коробке кофейни.

— Утро доброе, героиня дня! — Его улыбка была настолько широкой и незамутнённой, что физически больно было на неё смотреть. — Предварительные бумаги подписаны! Алексей Андреевич только что звонил, он в восторге от нашей «семейной сплочённости». Это твоя заслуга.

Он протянул мне стакан с кофе, и его пальцы ненадолго сомкнулись вокруг моих, тёплые, уверенные.

— Это… заслуга команды, — выдавила я, опуская глаза.

— Скромничаешь. Без тебя этот спектакль бы провалился в первый же день. — Он сделал глоток, наблюдая за мной. Его восторг немного поостыл, уступив место внимательности. — С тобой всё в порядке? Ты выглядишь… будто не спала.

— Мигрень, — автоматически солгала я, потирая висок. — С утра.

— Может, отпустить тебя домой? Сегодня можно. Главное уже сделано.

Мысль о том, чтобы остаться наедине со своими мыслями в четырёх стенах, показалась ещё более невыносимой.

— Нет, лучше буду здесь. Работа отвлечёт.

Он кивнул, но в его глазах осталась тень беспокойства. Он хотел разделить радость, а я строила между нами невидимую, но прочную стену. Он это чувствовал. И, похоже, не понимал, почему она растёт именно сейчас, в момент нашего общего триумфа.

****

Я заперлась в кабинете, пытаясь заставить себя работать. Но буквы в отчетах расплывались, превращаясь в обрывки вчерашних фраз: «О маме», «Ненавижу тебя». Влад заглянул ещё раз, предложил сходить на обед, но я отказалась, сославшись на срочный отчет. Через стеклянную стену я видела, как он, постояв с минуту, развернулся и пошёл прочь, ссутулившись. Как будто каждый такой отказ копил в нём тихое недоумение. Боже, я буквально пилила сук, на котором сидела, и не могла остановиться.

****

После обеда, когда офисная суета немного утихла, я вышла в коридор за водой. И наткнулась на неё. Адель стояла у огромного окна и смотрела вниз на улицу. Увидев меня, она не улыбнулась. Её лицо было гладкой, холодной маской.

— О, я хотела как раз поговорить с тобой. — даже не удосужившись на короткое приветствие, сказала она.

— Со мной? — Я уже думала, что после вчерашней ночи, меня мало что сможет удивить.

— Да, мы можем… уединиться? — Коротко спросила Адель.

— Пойдем. — Я недоуменно развернулась, направляясь в свой кабинет. Когда дверь за нами захлопнулась, Адель начала:

— Рассказывай. Я хочу знать правду. — Её голос был резким, без единой нотки прежней слащавости.