Придёт время, и цветы распустятся сами

Глава 2. Погребённый храм найден

— Пап, зачем тебе столько кисточек? Ты рисовать собрался?

Забираясь на диван, маленький мальчик внимательно рассматривал развёрнутую ткань, на которой лежали разные кисти от мала до велика, а также странные молоточки с зазубренными наконечниками.

— Нет, Альфред. Эти кисти помогают очистить то, что мы с дядей Юрой и дядей Марком находим под землёй. Чтобы не повредить маленькие детали, ну, к примеру, вон та ложка, — отец кивнул на полку, где располагались достояния их квартиры. Там лежала и старинная железная ложка, найденная в одной из деревень Сибири, когда он, молодым пареньком только начинал практиковаться в археологии. — Ложка имеет очень маленькие детали. И если бы не вот эта миниатюрная кисточка, то мы не могли бы их рассмотреть под слоем пыли и глины.

— А помыть? Можно же просто… водой помыть, — резонно ответил Альфред, взяв одну из кисточек, чтобы рассмотреть её поближе.

Смех отца до сих пор звучал в ушах. Почему-то запомнился именно этот момент, хотя Витовскому от силы было лет пять тогда. Это после для него начал открываться таинственный мир археологии с нюансами, которые способен понять далеко не каждый человек, а тогда мальчик всё мечтал о том, что папа найдёт останки трицератопса или диплодока.

В пещере одновременно находилось девять человек: кто-то устанавливал освещение, для кого-то было важно контролировать стены, чтобы ничего внезапно не обрушилось. Как в тот раз. И только парочка монахов, Лиза и Альфред внимательно рассматривали барельефы, запечатанные временем на частях храма.

Если честно, на момент открытия прохода храм не представлял из себя никакой уникальности — простая пещера с колоннами, на которых красовались формы Будд и тибетские мантры*. Однако, взглянув на подземные захоронения, стоило хорошенько оценить, что всё, представшее им, было всего лишь малой частью, как скромная ванная комната в огромном замке, где таких ванных штук двенадцать.

Монахи шептались между собой, но немого спутника-детектива среди них не было — что странно, обещали ведь сопровождение.

— Так, мы же ищем что-то определённое? — у Лизы разбегались глаза, она, вроде бы, готова была рвануть, начать изучение того, что им открылось, а, с другой стороны, не понимала, к чему здесь можно подступиться — слишком большой объём работы.

— Погоди, — у Альфреда с собой был потрёпанный блокнот. Именно этот блокнот показывал он Лизе в тот вечер, когда пришлось рассказать об отце. В общем-то, его это и была книжица. Почерком товарищ Роберт красивым не отличался, но очень эффектно зарисовывал всё, что видел, аппликации всякие делал. Пролистав настолько знакомые страницы, что пересказать их наизусть было бы проще простого, Альф открыл середину, где в самом начале значилось: «Погребённый храм найден».

— Вот. Вот, смотри, такие символы видишь где-нибудь? Обозначает это… погоди, точно, «авидья*». Ещё должны быть четыре Будды, каждый олицетворяет четыре благородные истины. Ну, один вон там, — кивнул Альф, поправляя очки, которые практически свалились в книжку.

— Это понятно, но, может, нам стоит почитать, на чём дневник твоего отца закончился? Уже ближе к моменту крушения.

Внезапный крик прервал порыв Лизы нырнуть в рациональность. Грохот отозвался эхом, стены затряслись, кто-то кричал вновь, когда все рвали ноги из пещеры. Из рук Альфреда выпали все заметки, которые он копил долгие годы, но собирать бумаги не было времени.

— Дневник! Лиза, дневник!

— Дурень, выходи! — толкая Витовского в плечо, Лиза еле успела выскочить в открытое пространство, пытаясь выдохнуть. Нет, проход не завалило, но парочка валунов, выкатившихся из пещеры, выглядели как что-то, способное размозжить череп.

— Потом заберёшь, главное, что цел.

Решения принимались по мере появления проблем. Только вот проблем было слишком много. Рабочие единогласно выдвигали мнение о том, что нужны крепкие подпорки. Что это значит? А значит, что нужно закупать материалы, вновь привозить грузовики и страдать. Очень долго страдать. Трата времени для Витовского была сродни концу света, не меньше.

— Всё, что не делается… — начала Кирилина, размахивая руками, пока они покидали место шумихи в, тишайшем до их приезда, Тибете. Оставалось лишь снова заняться мыслительным процессом, потому что физическая активность им не улыбалась здесь.

— Лиз, а если их просто вот также завалило? А кости потом разнесли птицы? И что мы тогда с тобой здесь делаем? Что изучали всё это время? Могли бы, не знаю, другим заняться. Ты же учителем хотела быть. Стала бы профессором классным. А из-за меня ты здесь, в месте, где не поболтать ни с кем нормально, не кофе попить. И природа не такая уж и зелёная.

— Слушай, я привыкла к твоим депрессивным ноткам, но сейчас, чёрт, Альфред, ну, не позволю я тебе нести пургу эту, — остановившись на середине пути, где позади были горы, позолоченные степными травами и камнями, а впереди белели стены монастыря, Лиза схватила друга за плечо, крепко-накрепко его сжав. — Прекращай, ладно? Мы вошли внутрь, а это значит, что мы настолько близко, что опускать руки уже попросту невозможно. Альфред, это всё, чего ты так долго хотел. Осталось подождать совсем немного. А если всё было так, как ты сейчас сказал. Мы просто завершим дело твоего отца, согласен? Думаю, это хорошая цель для двух дружков-археологов, которым свет не мил без пещер и этой мерзкой затхлости внутри.

И она была права. Не завершив дело, возвращаться домой Альфред не планировал, а, значит, ждала их долгая, но интересная тибетская история.

***

На четвёртый раз рис стал надоедать. Были ещё стручки какие-то, но Лиза даже не хотела спрашивать, что это, потому что ответ ожидала премерзкий. На удивление, Альфред был не прав, думая, что девушке будет нечем заняться, пока раскопки встали.

— Куда мы идём? — по лицу молодого человека было понятно, что он очень недоволен ранней утренней вылазкой, которую устроила Кирилина. К тому же, ему стоило вновь нанимать людей, которые будут разгребать завалы, а Лиза тянула время.