Придёт время, и цветы распустятся сами

Глава 4. Твой облик в сердце берегу

Витовский старший не состоял лишь из одной тяги к раскопкам. К примеру, он достаточно сильно любил русский рок, но держал эти чувства внутри, в закромах собственной души, не показывая всем вокруг. На полках дома размещались сборники «Арии», «Кукрыниксов», «Сектора газа», задвинутые немного к стене, чтобы не бросаться сразу на глаза. Но к одной группе Роберт имел лелейное отношение, чем заслужили они, Альфред не понимал ни сейчас, ни в детстве, но, видимо, что-то папу цепляло. Это была группа «Король и Шут» со своими пугающими сказочными историями. Частенько песни Горшка и Князя звучали в выходные, а отец задорно подпевал их, не попадая в ноты. Один раз даже соседи стучали, после Роберт слушал тихо, а затем и вовсе перешёл на плеер.

Марк же, если ему что-то нравилось, втягивался в это полностью, не обращая внимания на кого-то. Поэтому, когда он заявился в квартиру Витовских с гитарой, да не простой, а электро, Роберту оставалось только тихо вздохнуть. Фанат из него был шумный, но Альф помнит всего пару моментов, когда папа и Марк вместе обсуждали общие интересы.

А потом отец стал слушать классику. А потом умер.

Иногда Альф прокручивал в голове тексты песен, которые остались в памяти с того тёплого времени. Теперь они звучали ярче, потому что вчера, когда они поднимались на гору, Марк начал напевать «Лесника». В Тибете подобное вызвало настоящий культурный шок и пробудило кучу воспоминаний. Все кусочки мозаики сложились, когда Марк начал вспоминать. Всю обратную дорогу он обрывками выуживал из памяти какие-то детали о жизни Роберта. Погружённый в пучину информации, Альфред даже и не понял, что произошло в тот момент, когда он уже направлялся в спальню. Чьи-то руки? Странный голос? Запах миндаля?

После насыщенного дня спал он очень крепко, даже сонное ворчание Лизы не беспокоило. Привык, наверное. А вот пробуждение повлекло за собой кучу всплывающих кадров в голове, самое главное — дядя Марк! Встретить, а, точнее, найти друга своего отца здесь, было подобно удару молнии. Правда, если Лизу эта молния сделала бы ясновидящей, то Альфреду выбила все мозги. Именно поэтому, наплевав на планирование дня и другие важные вещи, сопровождавшие его всегда и везде, первым же делом после утренних процедур он отправился к Марку.

Мог ли он представить, что всё обернётся именно таким образом? Нет, конечно. И эти перепады настроения внутри так трясли нервную систему, что Альф просто не мог замереть на месте, всё бросаясь и бросаясь на новые стороны своего пути.

Найти Марка Андреевича было не столь трудно: сидя за столом, среди монахов, он уже практически с ними сроднился, стоило лишь налысо побриться. Витовского он заметил сразу, махнул рукой, радостно улыбаясь его появлению, а потом подвинул ему тарелку всё с той же чечевичной кашей. А Альф, усевшись на скамейку, стал вертеть головой, оглядывая привычных монашков. В мяслях сразу же восстала вчерашняя сцена, когда кто-то произнёс те самые странные слова. Большинство монахов было с него ростов, иногда даже ниже. А тот, кто поднял его, явно был выше. Практически как Марк, только вот зачем ему подобное вытворять? На себя ни один адекватный человек наговаривать не станет.

— За тем столом пусто сегодня как-то. Снова праздник? — раздался задумчивый голос мужчины, пока тот из чашки допивал чай. Альф поднял на него отстранённый взгляд, пытаясь понять, что от него хотят, а после обернулся. Действительно, за соседним длинным столом вместо привычных шести человек сидело четверо. Заболели, может быть?

— Нет, теперь до праздников… месяц, не меньше. Кстати, вчера, когда дверь за Вами закрылась, не слышали ничего странного? — теперь уже шептал Альф, не имея особого желания обсуждать это среди всех «подозреваемых».

— Странного — это какого? Всё было обычно, спать лёг рано, почти ничего не слышал. Что-то произошло? — нахмурился Марк, подперев подбородок сжатой в кулак ладонью.

— Нет, ничего. Просто слышал, словно кто-то бродил. Или с усталости мне показалось. Не знаю, — взяв в руки ложку, он заставил себя съесть немного каши, не переставая разглядывать лицо мужчины перед собой.

— Пятьдесят два, — вдруг произнёс Марк, немного откинувшись на скамейке назад.

— Простите? — Альф остановился пережёвывать пищу.

— Исполнится должно было. Было бы, точнее. А так, получается, тридцать семь лет застыло. Люди уже сталкивались с подобным, не знаешь?

Альфред отрицательно замотал головой, на что Марк лучезарно улыбнулся.

— Значит, будешь настоящим первооткрывателем. На самом деле, я и подумать не мог, что ты продолжишь дело Роберта. Это с ума сойти можно. Потратить всю молодость на то, чтобы откопать левого мужика в тибетском монастыре!

— Вы не левый мужик. Конечно, это потрясающее открытие, но учился я и ехал сюда совершенно не за этим. Ведь, то, что произошло — загадка. Мне рассказывали, что был обвал, что экспедицию даже не решились раскапывать, будто никому не было дела до того, что под камнями могут остаться живые люди! А теперь я и представить не могу, сколько учёных будут заниматься Вами. Потому что тридцать семь и пятьдесят два — скачок огромный. У вас не то, что рёбра не сломаны, у вас даже борода не отросла!

— Щетина немного, — проведя ладонью по подбородку, Марк задумчиво хмыкнул. — Знаешь, а пойдём-ка мы в пещеру. И Лизавету с собой бери. Есть кое-что, что я могу показать вам. Правда, боюсь, малы вы ещё для подобного изучения.

— Малы не малы, но мы здесь. И не то, чтобы нам было чем заняться, кроме этого, — занудно пробурчал Альф, поднимаясь и натягивая очки поближе к переносице. — Лизу разбужу, встретимся здесь через минут десять.

К большому счастью, Марк от него не убежит. Лишь пробудить в нём желание выдать всю информацию сразу Альф не может, но и это со временем получится, он уверен.

До спальни он идёт быстро, но оглядывается по сторонам. Не поджидают ли его снова? Или это уже паранойя накрыла с головой? Благо вид сонной Лизы, пытающейся причесать длинные волосы, заставил его улыбнуться. Иногда по утрам она была такой забавной.