Придёт время, и цветы распустятся сами

Глава 8. Ночами снятся пагоды в Чанъане

— Здесь у нас что-то вроде тренировочного поля. Оно большое, как ты уже мог заметить. Мастер решил, что понадобится много места. Никто не ожидал, что у них появится целый медведь! — Боджинг похлопал себя по животу, довольно оглядывая огороженную деревянными кольями поляну.

Уставы общины, о которых целую неделю он узнавал от Боджинга, были чем-то похожи на монастырские, но, к своему счастью, Сакья ни разу не слышал, что он обязан чем-то. У монахов же это слово звучало чуть ли ни в каждом предложении.

Оперевшись на пень, на котором старательно пытались прорасти новые ростки, Сакья поинтересовался:

— А ты всегда был таким? С рождения?

— Таким? Каким это? А! Ты про медведя. Конечно же, нет. Это всё благодаря мастеру Чогьялу. Если бы не он, гнил бы я сейчас глубоко в земле, — речь Боджинга была громкой и напористой.

— То есть, можно научиться быть медведем? — удивлению Сакьи не было предела.

— Нет. Медведем нельзя. У каждого человека чистого душой… Это обязательный критерий! У каждого есть своё животное глубоко внутри. К примеру, Каса — быстрая, храбрая, невероятно красивая, на неё посмотришь, и сразу же в голове всплывает образ оленя. Благородное животное, серьёзное, умное и опасливое. Шоно же, кажется, ещё моложе тебя. Паренёк с мрачным прошлым не по его вине. Бурчит вечно, но хитрый до чёртиков, поэтому, не удивительно, что стал лисицей. Ну, а мастер, знаешь, ходят легенды, что душа человека, соединённая с душой птицы, рождена для того, чтобы в той или иной жизни совершать великие дела. Можно, конечно, возмутиться, мол, что за птица мастеру досталась? Стервятник! Но и в этой птице стоит разглядеть хорошее. Узнаешь Мастера лучше — поймёшь.

Сакья задумчиво улыбнулся. Никогда раньше о подобном он не слышал и не встречал, но что-то в груди отзывалось крепкой верой в правдивость всего, что Боджинг ему рассказал.

— А вы… ну, охотитесь? Мясо едите? — негромко спросил сбежавший монах.

— Мясо? Обязательно! Самое вкусное знаешь какое?.. Человеческое! — громко забасил мужчина, а затем заливисто засмеялся. — Мы едим обычную еду, как и все. Мы же люди. Просто, ну, как его, люди с чудесами.

Люди с чудесами. Самое чёткое описание. И, хотя в самом Сакье из чудесного была только сила к жизни, он чувствовал себя на своём месте. Ему хотелось знать больше про эти души, про животных, про всё, что с этим связано.

Если говорить о бытовой составляющей, эти люди, действительно были членами тибетской армии, но от стычек с Китаем решили отойти. К рассказу об их настоящем деле Сакью тоже стоило подготовить. Правда, буддистам легче воспринять факт существования Демонов в реальности, чем православным, к примеру.

Конечно же, Боджинг не хотел сильно пугать парня, но принял решение показать наглядно то, чем они промышляют.

— Это кто ещё?

Шоно сидел на земле, постелив что-то вроде ковра под себя. Он был весь растрёпанным, словно коротал свои дни на улицы без еды и душа. Но несмотря на это, что-то обаятельное было в сдвинутой на брови шапке и в самокрутке, которую он пытался поджечь уже третий раз. — Это? Это наш новый друг — Сакья! — энтузиазм Боджинга освещал пространство промёрзлой поляны. — Он теперь с нами.

— Да? Славненько, — Шоно поднял взгляд на Сакью, изучающе оглядывая его, а затем, сохраняя зрительный контакт, дунул на самокрутку. Та заискрила, словно ударили камень о камень, а затем зажглась.

Монах дёрнулся от удивления.

— Никогда не приходится спрашивать: «Огоньку не найдётся?» — улыбнулся Шоно, с удовольствием затягиваясь дымом.

— Значит, не только животные, — заключил Сакья.

— Не только.

Ему ответил низкий хриплый голос, раздавшийся за спиной. Сакья обернулся и увидел мужчину в летах чуть ниже своего роста. Он был худощав, лицо покрывала седая борода. И, к удивлению, он больше походил на европейца, чем на тибетца или человека с китайскими корнями.

— Мастер, — Боджинг поклонился, а Шоно быстро выкинул самокрутку за спину, пару раз стукнув по ней какой-то кастрюлькой, которая лежала рядом, чтобы затушить.

— Моё имя — Чогьял. Боджинг рассказал, в каких обстоятельствах нашёл тебя. Скоро мы отправимся в наше поселение. Ты можешь чувствовать себя, как дома. Но одно лишь тебе скажу: если ты с нами, ты никогда не против нас, иначе душа твоя сразу попадёт в руки Бога Смерти.

Сакья замер, пытаясь уловить точное значение этих слов. Он уже понимал, что после смерти ни о какой Нирване ему думать не придётся. Его, скорее, разорвут на части, ведь он сбежал из монастыря и отказался от своего титула. Священного титула.

— Раз я здесь, значит, я с вами, — сказал он, кивнув в такт своим словам. Чогьял улыбнулся, похлопав его по плечу, а затем повернулся к Боджингу:

— Расскажи ему всё.

***

Знакомство с Касой запомнилось ему больше всего. Она привлекала не столько красотой, сколько своей собранностью и умением держать себя. Но как же она улыбалась! Это была по-настоящему прекрасная улыбка, которой мамы одаривают своих детей, а для них она была оберегом спокойствия. Шоно — шумный и резвый, Боджинг — громкий и массивный, и Каса, которая могла обуять обоих одним лишь взглядом.

Как и у Боджинга, она имела особое приспособление из дерева, украшавшее её икры, словно искусные ветви переплетались на них. Конечно, эти штуки явно могли помочь в увеличении скорости. На ногах же! Но только вот, каким образом?

— Не слышала о том, чтобы монахи меняли кров монастыря на пустыри и опасность, — промурчала она, раскладывая на переносном столике из одной лишь вырубленной доски их ужин.

— Всё бывает впервые, — спокойно ответил Сакья. К тому времени он уже достаточно освоился, чтобы чувствовать себя в разговоре уверенно.