Приди, светлое будущее!

*

Всем противникам БП, посвящается :)

Митрич и Лизавета – уж лет 30 как соседи по хрущевке, только Митрич живет в двушке на первом этаже, а Лизавета – в трешке на третьем. Митрич не работает, на что живет – неизвестно. Иногда собирает бутылки по кустам в микрорайоне, но это единственный вид трудовой деятельности, в которой он был замечен. Тем не менее одевается чисто, даже за модой следит, и одежда, что на нем, стоит дорого. Периодически Лизавета встречает его в нашем супермаркете: тележка у него всегда загружена доверху. Некоторые из деликатесов, небрежно набросанных горкой, Лизавета не может себе позволить даже по большим праздникам, хотя оба с мужем работают, да еще и дети помогают – в прошлом году подарили родителям путевку в Хургаду, а на серебряный юбилей свадьбы скинулись и купили родителям машину – подержанный, но вполне приличный опель.

Лизавета – женщина любопытная, всегда в курсе всех новостей, а уж про соседей и подавно все знает. К тому же дама активная: то собирает подписи в ЖЭУ на охрану придомовой территории, то хлопочет об обновлении детской площадки. Бывают такие ярые общественницы, по словам одного киноперсонажа: на общественную работу выдвинули, а задвинуть никак не могут. Лизавету никто никуда не выдвигал, сама рвется служить обществу. Может и курящих подростков на стадионе разогнать, не постесняется соседку спросить, откуда у той денежка на новый мебельный гарнитур. Но Митрича Лизавета побаивается: он умеет дать отпор, а то просто посмотрит сквозь Елизавету – и та долго не может вспомнить, о чем спрашивала, куда шла и что делать собиралась.
Хотя все в доме знают, что Митрич инвалид – с ногой что-то, повредил при аварии на подводной лодке. Некоторое время Лизавета верила и сочувствовала, пока не заметила, что он иногда забывает прихрамывать на свою больную ногу. А иногда путает, какую именно ногу при аварии повредил. Однажды Лизавете повезло, и она смогла подробно выспросить знакомого отставника из военкомата о Митриче. Оказалось, да, повредил ногу Павел Дмитриевич при пожаре, на подводной лодке, причем лодка затонула, и спаслись с нее тогда не все. Только было это в 1946 году.

Крепко задумалась тогда Лизавета: выглядит Митрич ровесником Елизаветы, а то и моложе, а сама Лизавета 1960 года рождения. Вспомнила вдруг Лизавета, что была когда-то жена у Митрича, вроде и дети были. Лизавета смутно помнила седую морщинистую старуху, с трудом выползавшую на скамеечку возле подъезда, и не отвечавшую на вежливое «здрасьте» маленькой пионерки Лизы. Детей Митрича она и вовсе не помнила, но кто-то ей говорил, что были сын и дочь… Ах, да! Знакомый из военкомата как раз и говорил: что, мол, сын у него в Великую отечественную погиб. Это ж сколько лет сейчас Митричу? - удивилась Лизавета.

А раздумывать она начала после сегодняшней встречи в супермаркете. Как обычно, Митрич с полной тележкой встретился Лизавете в очереди к кассе. Лизавета, поздоровавшись с Митричем, вдруг обнаружила, что он помолодел: седых волос стало меньше, фигура бодрая и подтянутая, морщин совсем не осталось, но главное – молодые, ясные глаза. Глаза совсем молодого парня, вдруг смутилась Лизавета.
Обратно к дому шли вместе, и Лизавета, умирая от любопытства, терпеливо семенила рядом с сильно хромающим Митричем. Впрочем, особо быстрым шагом Лизавета уж лет 20 не отличалась: при росте 160 см умудрилась нагнать весу 120 кг, и каждый килограмм существенно тормозил скорость передвижения.
Приноравливаясь идти рядышком, Лизавета вела разговоры на общие темы, привычно ругая правительство, мигрантов, мировую закулису и лихачей на иномарках, раздумывая одновременно, чтобы половчей выспросить у Митрича его секрет избавления от морщин, как вдруг он резко оборвал ее обвинительную речь:
- Есть в мире справедливость!… Все правильно, все так и должно быть. Все справедливо!
- Как это – справедливо! Ты посмотри, что делается! Богачи вон на яхтах катаются, в куршавелях отдыхают, а простой люд на трех работах выжить не может!
- Выжить может… И без трех работ… Только не хочет…
Лизавета даже поперхнулась от возмущения: все слова протеста разом ринулись на свет и застряли в горле.
-Ты, Лизавета, не кипятись, а скажи: ты чего больше хочешь: жить – или жить не хуже других? Молчишь? Видела собачьи бега? Свору пускают за механическим зайцем, и все рвутся за ним. Так и будут бегать по кругу, пока не упадут. Спроси каждого пса – зачем ему сдался этот заяц – не ответит. Все бегут, и ему надо. Рефлекс такой есть – «жить как все» называется. У всех стенки, и у нас будет. У всех хрусталь – и мы выставку соорудим. Все евроремонт, и мы костьми ляжем, но сделаем.
- И что? Жить в развалинах и без мебели, без ремонта?
- Не лукавь, Лизавета, какие уж там развалины…