Придворный Диетолог-Инкуб: достичь идеала за 30 дней

Глава 1. Калории не в счет

Воздух в Большом Танцевальном Зале Королевского Дворца был густым, как растопленный шоколад, и пах сразу всеми грехами, которые только можно было совершить за обеденным столом. Лиара Вэлл стояла у колонны из черного мрамора, прожилки которого на свету походили на застывшие молнии, и с тоской смотрела на фуршетный стол.

Стол был произведением искусства. Двадцать локтей в длину, застеленный скатертью, расшитой золотыми желудями, он простирался вдоль всей восточной стены, уставленный серебряными блюдами. В центре возвышалась гора из заливного фазана – мясо, прозрачное как стекло, покоилось в собственном желе, украшенное звездами из вареной моркови и перьями, которые повар заботливо выложил из тонких ломтиков редиса. Рядом дымился огромный паштет из гусиной печени с трюфелями, и его аромат смешивался с запахом свежего хлеба, только что вынутого из печи – хрустящие корки, упругие мякиши, нарезанные толстыми ломтями, чтобы гости макали их в золотистое оливковое масло с розмарином.

Лиара завороженно смотрела на розовые ломтики семги, обернутые вокруг спаржи, как шелковые ленты вокруг запястья, и на крошечные пирожные с заварным кремом, которые так и просились в рот, обещая тающую сладость на языке.

– Если ты будешь так смотреть, – раздался над ухом насмешливый шепот, – у тебя слюна потечет прямо на корсаж. А это, дорогая, ткань от мастера Лоренцо. Он, знаешь ли, не шьет для тех, кто пачкает кружева.

Лиара медленно перевела взгляд на леди Мирабель Делонг – худую, как жердь, в платье цвета увядшей лаванды, с жемчужной нитью в три оборота вокруг тощей шеи. Мирабель улыбалась той самой улыбкой, которая была острее ножа для масла.

– Я просто любуюсь искусством, – ответила Лиара ровным голосом, хотя внутри всё сжалось. Она знала эту игру. – Разве нельзя оценить труд поваров?

– Можно, – Мирабель подошла ближе и легонько, почти невесомо, коснулась веером плеча Лиары. – Но твое платье, дорогая... оно, кажется, трещит от твоего восхищения. Ты уверена, что влезешь в него до конца вечера?

Лиара стиснула зубы. Платье было изумрудным – нет, не изумрудным, а тем особенным оттенком темного леса, который называется «глаз дракона». Тяжелый шелк, струящийся по телу, корсет с китовым усом, который впивался в ребра, стоит ей только вздохнуть поглубже. Она затянула его сегодня утром с помощью двух горничных, одной булавки и молитвы святому Джулиану, покровителю портных. В плечах еще было терпимо, но в бедрах – о, бедра были отдельной историей.

Мирабель не ошибалась. Платье действительно трещало по швам, если она делала слишком резкое движение. Но Лиара не собиралась доставлять этой лавандовой гадюке удовольствия.

– Платье сидит идеально, – произнесла она, поправляя декольте, которое, к счастью, было достаточно высоким, чтобы не выставлять напоказ всё, что природа щедро отпустила ее фигуре. – А вот ты, Мирабель, выглядишь так, будто тебя не кормили с прошлого бала. Может, тебе стоит подойти к столу и взять хотя бы виноградинку?

Мирабель фыркнула и отошла, оставив после себя запах духов с нотками увядших фиалок. Лиара выдохнула и позволила себе на секунду прикрыть глаза. Восемнадцать лет при дворе. Восемнадцать лет она слышала эти шепоты: «Толстушка Вэлл», «Графская дочка на дрожжах», «Королевский слоненок». И ведь не скажешь, что она была как-то безобразно огромна. Лиара видела себя в зеркало. У нее были пышные руки, крутые бедра, высокая грудь, которую готовы были обожать иные мужчины, и лицо с мягкими щечками, которые придавали ей вид вечно смущенной деревенской барышни. Но при дворе, где дамы грызли сухарики и пили только воду с лимоном, чтобы влезть в кружева, она была белой вороной. Жирной белой вороной.

Она открыла глаза и снова посмотрела на стол. Ей не хотелось есть. Ей хотелось участвовать в этом пиршестве как равной. Она могла бы подойти, взять серебряную вилку, отрезать кусочек фазана, обмакнуть в соус из мадеры и чернослива, и наслаждаться вкусом. Но знала, что завтра утром Мирабель разнесет слух, что «леди Вэлл опустошила половину буфета».

– Ненавижу балы, – прошептала она в пустоту.

– Тогда зачем же вы здесь, милая?

Голос раздался сбоку. Лиара обернулась и встретилась взглядом с герцогом Олдриджем – старым, лысеющим, с запахом дорогого табака и омерзительной самоуверенностью. Он смотрел на нее так, словно она была десертом. Лиара отступила на шаг.

– Герцог, – кивнула она, стараясь не скривиться. – Я здесь по приглашению короля. Это было бы невежливо – отсутствовать.

– О, король не заметит, – герцог усмехнулся, и его пальцы, унизанные кольцами, скользнули к ее локтю. – А вот я заметил. Вы сегодня в этом платье выглядите... упитанно. И это комплимент, уверяю. Я люблю, когда есть что сжать.

Лиара почувствовала, как кровь прилила к щекам – не от смущения, от ярости. Она с силой выдернула руку, и корсаж предательски скрипнул.

– Герцог, вы перепутали меня с одной из ваших кобыл, – сказала она ледяным тоном. – Я леди, а не охотничий трофей. И будьте любезны, держите руки при себе, иначе ваша репутация пострадает больше, чем мое платье.

Герцог захохотал, громко, сально, и отошел, бросив на прощание: «А у вас есть искры, леди. Искры. Жаль, что всё остальное – тесто».

Лиара сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Тесто. Она была для них тестом. Мягкой, податливой, которую можно мять и лепить, пока она не превратится в лепешку.