Приемная дочь Бабы Яги

Глава 9. Сиреневый туман над нами проплывает...

Оставив за спиной мерцающую пелену перехода, Яга шмыгнула носом и снова грустно вздохнула, пытаясь разобраться в себе и понять, жалеет она или не жалеет, что первая ночь замужней жизни у неё вдали от супруга пройдёт. С одной стороны, покидать Зареслава ей было тяжело и, хотя увидела она его впервые только этой ночью, было у Ёжки стойкое чувство, что знает его давно. С другой, всё же к супружеской ночи с совершенно незнакомым мужчиной она была как-то не готова.

-Златка, чего застыла?! Холодина страшенная, а ты замерла! – окликнул дочь Ростислав Кошей, переминающийся с ноги на ногу рядом с ней.

-А? Что? – рассеянно переспросила Златослава, пропустившая мимо ушей слова родителя.

-Что, что, - передразнил её батюшка-царь и пояснил всё же. – В дом говорю, пошли! Холодина!

-Да, папочка, конечно, - отрешённо пробормотала девушка и с сожаление обернулась туда, где раньше был проход.

-Да увидитесь вы ещё! – поспешил утешить дочку Кощей и, приобняв за плечи, сам повёл её в сторону Избушки.

Бабка Ёжка не сопротивлялась, покорно шла рядом с отцом, изредка печально вздыхая. Ростислав Всеволодович довольную улыбку и не скрывал, зная, что дочь и не заметит её, так в свои переживания погружена. Не думалось царю Белояжскому, что девочке его Змей Лиходольский так в сердечко западёт, но радовало его сие без меры. Теперь он и слово, данное умирающему побратиму сдержит, и дочка его пристроена будет, да уж точно счастлива в жизни своей супружеской. Жаль ни отец, ни мать Зареслава не порадуются.

-Хозяюшка, вернулась! – тихонько воскликнула домовушка, стоило только Яге и Кощею переступить порог кухни. – Ростислав Всеволодович, доброй ночи вам!

-И тебе, Марфуша! И тебе, - рассеяно оглядываясь, проговорил царь Кощей и, бросив взгляд на печь, попросил. – Ты мне, Марфушка, на печке постели! Я ночь эту у вас заночую, не хочется мне по лесу мотаться, волков пугать. Умаялся я что-то, страсть как.

-Ох! Да ты на кровати на моей ложись, батюшка, а я на полатях лягу! – спохватилась Ягуся, стряхивая с себя все переживания и сожаления, ни к чему они сейчас.

-Ну, уж нет! – покачал головой Ростислав Кощей. – На печи лягу я, хоть косточки свои старые погрею.

-Батюшка! – попыталась укорить его Злата, но не преуспела.

-Цыц, дочь моя! – с усмешкой заставил её замолкнуть мужчина. – На печи сплю я, и ты давай тоже дуй спать! А то чую я, Василисушка нас рано поутру всех подымет.

Не стала боле Златослава с отцом спорить, оставила его на попечение домовой, ночи спокойной напоследок пожелав. На цыпочках прокралась Ягуся в спальню, постояла немножко над колыбелью со спящей дочкой, поспешила переодеться в ночную рубаху и, юркнув под одеяло, сладко зевнула.

-Так-так, Ягуся моя, где это ты была? Поведай верному Терентию! – тихо мурлыкнул фамильяр, заскочил на постель и пополз к девушке, смешно елозя и вертя пушистым хвостом.

-Замуж выходила, - заговорщицким шепотом поведала она и хихикнула.

-И как вышла? – в той же насмешливой манере поинтересовался Реня.

-Удачно, - подмигнув коту, ответила Баба Яга и счастливо улыбнулась.

-Судя по припухшим губам, муж тебе дюже горячий попался, - вгоняя Ёжку в краску, сообщил он, пристально разглядывая подопечную своими зелёными глазами. – Только вот почему у вас ночь супружеская порознь проходит?

-Мать-Земля в конце обряда появилась, благословила, и наказ дала попервах познакомиться, а уж потом и. … В общем, ты понял что! Словом, мы с мужем через письма общаться будем, а когда Матушка-Земля позволит, снова встретимся, - выпалила Златка едва слышно.

-Етишкин свет! – простонал кот, закрывая мордочку лапами. – Ягусь, а Ягусь! У тебя, когда будет всё как у людей, а?

-Рень, ну, как у меня может быть всё как у людей, когда дело с Бабой Ягой имеешь? – усмехнувшись, проговорила девушка.

-Ох, ладно, - фыркнул насмешливо фамильяр, растягиваясь на одеяле во весь рост. – Спи, давай, Баба Яга!

-И тебе ночи доброй! – снова широко зевнув, пробормотала Златослава и сама не заметила, как заснула.

-Сладких снов, Ёжка моя! – хмыкнул Терентий, потянулся и вальяжно прошёлся по кровати.

Остановившись у самого края, фамильяр спрыгнул на пол и мягко ступая, прошёл в кухню, проследить, как укладывается спать на печке царь Кощей. Затем прогулялся до лавки, где Марфушка при свете свечи вязала детские носочки. Реня ещё раз обошёл кухню, прислушиваясь к тихим шорохам внутри Избушки и приглушённым звукам, едва слышно доносящимся снаружи. Не обнаружив ничего тревожного, кот вернулся в спальню, запрыгнул на шкаф и с него поглядел на спящую в люльке малышку, и только после этого он вернулся на ёжкину кровать, свернулся под боком у девушки в пушистый клубок и задремал.

Отступление

Ночь шла своим чередом, неотвратимо приближая рассвет. В лесу стояла тишина, изредка нарушаемая скрипом деревьев или уханьем мышкующей совы, а неожиданно подувший с юго-востока теплый ветер ослабил ночной мороз и дал надежду на раннюю весну. Лес ещё нежился в предрассветных сумерках, когда со стороны Ветряного кряжа сплошной стенной двинулся густой тёмно-серый туман с фиалковыми переливами. Туман неспешно плыл, как голодное чудище, заглатывая деревья и кустарники, камни и корявые лапы сухостоя, звериные тропы и закованные ледком ручьи. Он остановился лишь тогда, когда дошёл до границы Пограничного болота, там и замер, будто ожидая чего-то. Первые лучи солнца осветили, но не развеяли густое туманное марево, а лишь сделали более заметным фиолетовый оттенок и какие-то странные тени, передвигающиеся в его сумрачных глубинах.