Приёмыш. Чужие тайны.

Глава 1. Жизнь-то продолжается, а проблемы прибавляются.

Золото, а не брат. И почему отец его раньше к нам не забрал? Росли бы вместе. А отец в своё оправдание матери какую-нибудь слезливую историю в духе её любимых дамских романов сочинил. Да так, чтобы поверила. Нам бы с Тимуром на пару всяко веселее было, чем мне одному. Да и воды в случае чего, вот как сейчас, всегда нашлось бы кому подать. Что тоже немаловажно.

Глава 3. Жизнь-то продолжается, а проблемы прибавляются Артём

Пробуждение было ужасным. Чувствовал себя так, как будто по мне асфальтовый каток проехал. Раз этак пять. Подобного опыта в жизни у меня естественно не было. Я же не мультяшный герой, чтобы после целой серии смертельно опасных происшествий без единой царапины оставаться. Но болело абсолютно всё. Даже то, о наличии чего в своём организме я по простоте своей раньше даже и не подозревал.

— Воды… — замогильным голосом прохрипел я, слепо щурясь по сторонам.

Разглядеть я ничего не успел, но бокал с задорно пузырящейся минералкой вдруг чудесным образом сам возник у меня под носом. Неужели я умер и в рай попал? И теперь все мои желания стали исполняться? Что-то мне подсказывало, что вряд ли всё так идеально. Может, всё дело было в руке, которая воду протягивала? Не похожа она была на ангельскую лапку ни капли. Значит, я не в раю. Хорошо хоть минералка обломилась. В большущем таком бокале. Вцепился в него трясущимися руками, как в вожделенное сокровище. Поднёс к пересохшим губам. Пил жадными глотками, давясь и стуча о край бокала зубами.

— Не торопись. Никто же не отбирает, — донёсся до меня смутно-знакомый голос.

Утолив жажду, смог более-менее индефицировать себя в пространстве. Я оказался дома. И почему-то в комнате Тимура. Лежащим на его кровати. Сам братец сидел рядышком в кресле и пристально смотрел на меня. Странно. Ведь последнее, что помню — это балкон, на котором мы с Ниной, младшей сестрой Кешки, по очереди затягивались сигаретой. Одной на двоих. Хотя у меня этих сигарет ещё полпачки было. И почему мы одной на двоих решили ограничиться — непонятно.

Это я помню, а как дома оказался — нет.  

А тут ещё этот пялится, как будто впервые увидел. Да так, что я даже машинально лицо непослушными пальцами потрогал: вдруг у меня второй нос отрос или ещё какие необратимые изменения произошли за тот период, что из памяти напрочь выпал. Уж слишком у Тимура взгляд был говорящий. Смотрел так, как будто ещё неизвестную науке букашку встретил. А теперь её внимательно изучал, раздумывая, что же с ней, несуразной, делать. Прихлопнуть, чтобы напрасно не мучилась? Или всё же в живых оставить и просто ждать, пока от собственной глупости самостоятельно не окочурится?

Мне как-то даже не по себе стало. Раньше Тимур хоть ко мне никаких братских чувств и не питал, но относился-то вполне по-человечески. И уж точно не как к бесполезной букашке. Что же случилось?

Собрал в кулак всю свою силу воли и, наплевав на чувство полной разбитости, попытался встать. Откинул одеяло, и тут только до меня дошло, что я голый. Совсем! Даже трусов на мне нет. А вот что предшествовало моему превращению в нудиста-любителя — не помню. Да я вообще ничего не помню, кроме курения с Ниной на балконе и того, что перед этим мы с пацанами пиво водкой запивали да ещё и спорили, кто же больше примет и не окосеет с ходу. А что потом происходило — всё, как в тумане.

Помню только, что мне тогда очень хорошо и весело было. Впервые за несколько дней с того момента, как я узнал нашу семейную тайну. Ещё помню громкую музыку и режущий уши визг девчонок помню. И хлёсткую пощёчину Тимура. Его злющие глаза я бы ни в жизнь не забыл. А за что он меня бил, и что потом со мной было, без понятия. Всё остальное куда-то стёрлось, словно ничего больше и не происходило. Поэтому придётся теперь восстанавливать память принудительно. По рассказам очевидцев. Не факт, что кто-то сможет объективно прошлый вечер описать — возможные свидетели ненамного трезвее меня были. Но лучше так, чем вообще никак. Ведь если судить по отрывочным воспоминаниям и моему внешнему виду — я много чего интересного пропустил.

А начнём, пожалуй, с самого насущного.

— Почему это я в твоей постели да ещё и голый? — обвиняюще поинтересовался у Тимура.

Не то, чтобы у меня какие-то подозрения на этот счёт были. Но согласитесь, странно.

— Может, тебе жарко стало? — усмехаясь, предположил братец.

Ещё гад и издевается! Ну ничего, я тоже в гляделки играть умею. Ещё как! Вскоре Тимур, не выдержав моего испепеляющего взора, отвёл глаза. Не знаю правда, что его в этот раз больше смутило: мой коронный пристальный взгляд или моя обнажённость. Сам я по поводу последнего не особо заморачивался. Голый да и голый. Подумаешь! Все люди нагими на свет появляются. Это уж потом, подрастая, начинают себя тряпочками разными украшать да изъяны свои прятать. Да и что он там не видел? Тоже ведь парень.

Пользуясь заминкой Тимура, я решил закрепить полученное в честном «бою» достижение:

— Где моя одежда?

Братец неспешно поднялся с кресла и, подойдя ближе, поднял с пола и кинул в меня скрученный ком из джинсов, толстовки и прочих мелочей. Медленно одевая деталь за деталью, ибо делать резкие движения было чревато тут же появляющейся болью в мышцах, я снова пытался по-хорошему договориться с собственной памятью. Но она, сука такая, меня игнорировала напрочь. Ладно, хрен с ней. Рано или поздно, а откликнется.