Приглашение на мазурку

ГЛАВА 2. Незабываемое лето

1

Москва. Лето 1830 года.

С Молчановки карета выезжает на Арбат, сворачивает на Остоженку и останавливается перед лечебницей господина Лодера, бывшего лейб-медика императора, профессора Московского университета и изобретателя искусственных минеральных вод. Его заведение – одно из самых модных в Москве. С раннего утра сюда стекается изысканная публика.

Петр Васильевич Сушков первым выбирается из кареты. Он подает руку Александре Верещагиной и вздыхает. Как хороша эта девушка в синем капоре со страусовым пером! Он непременно сделает ей предложение нынешней осенью.

В дверце кареты появляется еще одна соломенная шляпка. Пьер помогает спуститься на землю своей племяннице. Катрин Сушкова недавно приехала из Петербурга, и Пьер специально познакомил ее со своей возлюбленной. Теперь он имеет полное право сопровождать на прогулку свою племянницу, а заодно и ее подругу.

Последним из кареты выпрыгивает Мишель Лермантов, пятнадцатилетний подросток, которого Сандрин называет своим кузеном, хотя на самом деле их родство несколько дальше. Покойный муж сестры матери Александры - Дмитрий Столыпин – родной брат бабушки Мишеля.

Лермантов только что закончил Благородный Университетский пансион и готовится к поступлению в Московский университет.

В заведении доктора Лодера все устроено на самом высоком уровне. В здании, оформленном в античном стиле, гостей ожидают целебные ванны. В саду бурлит источник минеральной воды для питья. И все это в центре Москвы!

После процедуры доктор Лодер рекомендует гулять не менее трех часов. Для того, чтобы длительная прогулка была приятной от корпуса лечебницы до самой Москвы-реки устроен парк с крытыми галереями на случай плохой погоды.

Еще далеко до полудня, но в парке людно. Из оркестровой беседки летят звуки бравурной мелодии.

Катрин быстрым взглядом окидывает водяное общество.

- Конногвардейца своего ищешь? – спрашивает Сандрин.

- Да, - отвечает подруге Катрин. - Жорж обещался быть непременно. Только он вовсе не мой.

- Вчера на балу у Хитровой ты только с ним и танцевала.

Катрин смеется.

- Исключительно потому, что на его плечах эполеты! Он не студент и не «архивец». В Москве это встречается так редко, что само по себе уже достоинство.

Мишель идет по пятам за девушками и слышит каждое слово. При слове «эполеты» он опускает глаза, а при слове «студент» краснеет. Предстоящее поступление в Московский университет начинает казаться ему не таким уж и привлекательным.

- Кружки, господа! Специальные кружки! – зазывают мальчишки в форменных курточках. Рядом с ними на вынесенном наружу столике ровными рядами стоят носатые фарфоровые кружки. На каждой кружке - вензель доктора Лодера.

Вооружившись фирменными кружками, компания подходит к павильону.

Ограда павильона опоясана плотным кольцом жаждущих поправить здоровье. В центре под стеклянным куполом плещется целебная вода, изготовленная по секретному рецепту предприимчивого доктора. Рядом с фонтаном суетятся миловидные работницы в белых чепцах и белых фартуках.

Жаждущие протягивают кружки за ограду. Работницы наполняют кружки минеральной водой.

Пьер Сушков протискивается к ограде, берет пустые кружки у своих спутниц и вскоре уже передает им наполненные. Катрин протягивает руку, чтобы взять кружку с водой, но в это время какой-то неуклюжий господин толкает Пьера. Вода из кружки плещется во все стороны.

- Ах! Мои перчатки совсем промокли! – восклицает Катрин, стаскивает с рук испорченные перчатки и оглядывается на Лермантова. – Мишель, - строгим тоном гувернантки приказывает она, - отнесите эти перчатки в карету, а мне принесите сухие. И не вздумайте снова потерять, если не хотите, чтобы я лишила вас должности моего чиновника по особым поручениям.

- Он не теряет, - хихикает Сандрин. – Он их крадет, чтобы над ними вздыхать об одной петербургской моднице.

Катрин с удивлением смотрит на своего пажа.

Невысокий и сутулый, с какими-то азиатскими чертами лица, со светлой прядью, затерявшейся среди темных волос он был бы совсем некрасив, если бы не глаза. Большие, темно-карие, необычайно выразительные, порой озорные, порой задумчиво-неподвижные, а иногда словно пронзающие насквозь.

Вот и сейчас Катрин не выдерживает его взгляда. Хотя с чего бы? Ведь он всего-навсего мальчишка! Он на два года младше и еще не получил допуск во взрослое общество. А она уже второй сезон выезжает и имеет с полдюжины более-менее постоянных поклонников, не считая случайных кавалеров вроде пресловутого конногвардейца.

- Я не вор, - говорит Мишель. - Я только хотел иметь что-то на память о вас. Ведь вы скоро уедете в Петербург и мы, возможно, больше никогда…

Он сбивается и краснеет.

- Я вас прощаю, - говорит Катрин с видом милостивой императрицы. - Испорченную пару можете оставить себе как сувенир. Но сухие перчатки прошу принести мне в целости и сохранности.