Приглашение на мазурку

ГЛАВА 9. Пасьянс сошелся

1

Петербург. Осень 1838 года.

- Моя Александрин теперь - баронесса Хюгель, - с гордостью сообщает Елизавета Аркадьевна Верещагина за чашкой чая в гостиной Беклешовых.

Вернувшись из-за границы, Елизавета Аркадьевна гостит в Петербурге у своей сестры Екатерины Столыпиной и целыми днями совершает визиты. Она торопится поведать всем родным и знакомым историю удачного замужества своей единственной дочери.

У Беклешовых она делает это с особенным удовольствием. Ведь рядом с ней сидит заклятая подруга ее дочери – Катрин Сушкова.

Верещагина помнит, как эта воображала снисходительно обращалась с ее дочерью. Как хвасталась своими победами, как поучала, как всячески подчеркивала свою красоту и столичное превосходство.

А как ловко она вытащила из шкатулки не предназначенное ей письмо? Де еще закатила скандал в доме, где ее всегда принимали, как родную!

Пришла пора поставить Катрин Сушкову на место. Пусть поймет, кто из двух подруг – баронесса, а кто – жалкая неудачница.

- В то время моя Сандрин ужасно страдала от сплина, - рассказывает Верещагина. - Я ночей не спала, все думала, как ей помочь. С большим трудом уговорила поехать в Париж. Господин Пален, наш посланник во Франции, был так любезен. Пригласил нас на прием в посольство. Познакомил с иностранными дипломатами. О! Моя Сандрин имела успех! В Европе так мало красивых женщин. Все эти немцы, французы, англичане, словно осы над сиропом, кружили вокруг Сандрин. А Вюртембергский посол Карл фон Хюгель совершенно потерял голову. И очень скоро сделал моей дочери официальное предложение.

Елизавета Аркадьевна выдерживает паузу. Пьет чай и поверх чашки смотрит на слушателей. Разумеется, и Катрин и ее тетушка еле сдерживаются, чтобы не взвыть от зависти. И только Николай Сергеевич зевает, тактично прикрывая ладонью рот. Ему история замужества незнакомой девицы совершенно неинтересна.

- Передайте Александре мои поздравления, - говорит Катрин. - Надеюсь, она будет счастлива с этим… как его… Гюгелем… Мюгелем…

- Фон Хюгелем! – поправляет Елизавета Аркадьевна. – Бароном Вюртембергского королевства!

- И где же это Вютем… тьфу ты, язык сломаешь… королевство такое? – интересуется Мария Васильевна. – Да и королевство-то, небось, с гулькин нос. Не больше Островского уезда.

Верещагина на колкости не обижается. Она понимает, что это от зависти, и с удовольствием поясняет:

- Вюртемберг - древнее немецкое королевство. Столица королевства – Штутгарт - очень чистый и уютный город. А рядом, среди холмов и виноградников, у моего зятя фамильный замок.

Елизавета Аркадьевна делает ударение на слове «замок» и наслаждается произведенным эффектом.

Катрин удивленно поднимает брови. Мария Васильевна беззвучно открывает рот. И даже Николай Сергеевич перестает зевать.

Верещагина допивает чай, промокает салфеткой губы и добивает притихших слушателей:

- Замок называется «Хохберг». Хюгели владеют им уже несколько веков. После моего отъезда из Парижа Карл взял отпуск и привез супругу в свое родовое гнездо. Скажу по секрету: Сандрин в интересном в положении. Ну, вы понимаете, что я имею ввиду. Карл считает, что в Штутгарте врачи лучше, чем в Париже. И желает, чтобы его наследник родился в замке Хохберг. Или наследница, это как повезет. Карл большой умница. С жены пылинки сдувает.

- В его замке так много пыли? – притворно удивляется Катрин.

Елизавета Аркадьевна всем корпусом разворачивается к девушке и улыбается самой широкой из всех своих улыбок.

- Ах, да! Я совсем забыла еще одну важную новость. Алексей Лопухин – ты же с ним знакома, Катиш? - женился на княжне Варваре Оболенской. Она, конечно, не такая красавица, как ты. И приданного за ней практически не дали. Одно название, что княжна. Но Алексис свою жену обожает. Мари пишет, что новая мадам Лопухина тоже на сносях.

- Я очень рада за господина Лопухина, - отвечает Катрин. - Он так страдал из-за моего отказа. Я даже испугалась: мало ли что… Благодарю вас, вы меня успокоили.

Едва дождавшись ухода гостьи, Мария Васильевна набрасывается на Катрин.

- Довыпендривалась, красавица. Все подруги и младшая сестра уже замужем, а ты в девицах сидишь.

- Подумаешь, «баронесса», - дует губы Катрин. - Наверняка, этот ее фон барон старый, толстый и дурак дураком.

Но тетушка ее не слушает и продолжает:

- Красоту Бог дал, а ума не добавил. И меня ты слушаться не желала. А ведь какие люди сватались! Генерал Шкурин, князь Друцкой-Соколинский, Лопухин этот с пятью тысячами душ… Все тебе плохи оказались. Все ждала неизвестно чего. Все с гусарами мазурку плясала. Вот и сиди теперь, доплясалась…

2

На рассвете трехмачтовый океанский фрегат входит в устье Невы. На высокой палубе у самого бушприта стоит один из пассажиров. Это Александр Хвостов, второй секретарь миссии Российской империи в Соединенных Штатах Америки. Схватившись обеими руками за поручни, он весь подался вперед. С щемящей радостью вглядывается он в знакомые с детства крыши и шпили Петербурга.