Приглашение в другую жизнь

Глава 1 Взлет

Лес стих и тенью стал в ночи.
Его красы теперь не вижу я.
Вокруг лишь ночь да огонек свечи.
Его тепло согреет ли меня?
Но где-то здесь меж мрака и тоски,
Касаясь одиноких губ моих,
Отшельник-ветер мне нашёптывает стих.
Весьма довольный он творением своим,
Исчез. И вновь средь неизбежной тьмы
Твои застывший воск рисует мне черты.
А в восковых чертах лишь блеклый свет,
Лишён ты в них той нежности и ласки.
Иль это все казалось только мне?
И нет чудеснее на свете нашей сказки!

Мелещенко С. Б.

Глава 1

Взлет

В летний августовский день, в салоне бизнес-класса самолета, наша прелестная светловолосая незнакомка уютно устроилась в широком и комфортном темном кожаном кресле. Кресло ее размещалось ближе к иллюминатору. Она молча сидела в ожидании полета и сквозь открытые шторки свободно наблюдала за последней подготовкой борта к вылету.

Что заставило обеспеченную и образованную женщину, уверенную в себе, сесть в самолет и отправиться как можно дальше от тех мест, где прошли лучшие годы ее жизни?

На ее безымянном пальце отчетливо виднелся след от обручального кольца.

— Тоже мне, нашёл повод для развода, — донёсся из-за шторки голос стюардессы, — Он устал от моей стряпни? Мою еду стряпнёй назвал! — тихо жаловалась она своей напарнице.

Перед нами часто разворачиваются драмы, которые либо губят нас, либо открывают впереди светлые горизонты.

Сейчас незнакомке казалось, что всё закончилось, но на самом деле всё только начиналось.

Слово «развод» прозвучало как эхо из прошлого, заставив её на мгновение замереть. Взгляд невольно упал на бледный след там, где еще недавно сияло кольцо. Легкая тень пробежала по лицу, но тут же растворилась в безмятежном созерцании картины, разворачивающейся за иллюминатором.

На аэродроме царила привычная суета: сотрудники убирали трап, тщательно проверяли исправность воздушного корабля. Палящее солнце раскалило воздух до предела и его температура на улице достигла самой высокой отметки. Несмотря на изнуряющую жару, люди в серо-синих закрытых униформах с измученным выражением на лицах сосредоточенно выполняли свою работу.

Под крылом самолета, в тени, молодой механик прислонился к стойке шасси, вытирая пот со лба. Он держал в руке гаечный ключ, но не работал. Его взгляд был устремлен в небо, где одинокий жаворонок заливался трелью, словно насмехаясь над людской суетой и жарой. Механик вздохнул и вернулся к работе, понимая, что небо не ответит на его мольбы о прохладе.

По окончании заправки один из рабочих извлек из глубокого кармана робы папку-планшет с зажимом. Ручку по привычке он держал у себя за правым ухом. Достав ее, он с умным видом что-то отмечал на листке. Заполнив его, он спрятал папку обратно в карман, а ручку вернул за ухо. Судя по всему, старший группы. Он подал остальным знак рукой, и те начали собираться.

Работники закончили все свои подготовительные мероприятия и разошлись кто куда: одни скрылись в здании аэропорта, а другие направились к следующему воздушному судну и теперь повторяли всё то же самое. Жизнь аэродрома продолжалась, несмотря ни на что.

Издали то и дело доносились звуки улетающих самолетов. Они, разогнавшись по взлетной полосе, один за другим уносились в заоблачную даль.

Наша светловолосая незнакомка с ангельским лицом неотрывно смотрела в иллюминатор, словно сквозь лазурную чистоту неба и суету аэропорта видела лишь тень своего развода. Внешне безупречная, ухоженная и удивительно молодая. Она держалась естественно и с достоинством, скрывая под маской спокойствия глубокую печаль. И если не заглядывать к ней в паспорт, то вряд ли кто-то дал бы ей больше тридцати пяти.

На самом деле ей было сорок три года. На лице не было заметно ни одной явной морщинки, и лишь задумчивый печальный взгляд говорил о том, что за плечами у нее остался не самый лучший период в ее жизни.

Пристегнувшись и подперев левой рукой подбородок, пальцами правой руки она нервно постукивала по передней части подлокотника. След от кольца, символ ушедшей любви, теперь казался ей тяжелым бременем, а само кольцо — не обещанием счастья. Она пыталась отвлечься, рассматривая свое отражение в стекле.

Ее волосы были интересно уложены волнистыми и прямыми линиями в элегантную прическу. Одежда в светлых тонах, из качественной натуральной ткани, без излишеств и ярких деталей. Всё безупречно сидело на нашей незнакомке, идеально подчеркивая ее великолепно сложенную фигуру. Задумчивая и отстраненная. Она выглядела стильно и дорого, что придавало ей особый шарм.

На шее у нее висела цепочка с медальоном в виде рыси с шерлами[1] в глазах. Медальон, судя по всему, был сделан у мастера на заказ из светлого металла с ювелирными вставками из зеленых драгоценных камней в виде кошачьих глаз. Дизайн его привлекал внимание своей оригинальностью и настолько продуман, что прекрасно сочетался с современным образом. Он являлся украшением из семейной коллекции и передавался из поколения в поколение и теперь по праву принадлежал нашей незнакомке. Она всегда на шее носила только этот медальон и, явно, дорожила им.

Все это — лишь фасад, за которым бушевала буря. И наша незнакомка крепко держалась за свой медальон как за круг спасения, где она тонула в омуте горечи и утраты семейного счастья и смысла ее жизни.

А самолет, тем временем, продолжал готовиться к взлету.

— Доброе утро, дамы и господа! Говорит командир корабля. От имени всего экипажа и авиакомпании приветствуем вас на борту самолета… — прозвучал голос пилота, и он продолжал свое приветствие.

В диспетчерской вышке, за стеклом, царила своя атмосфера. Кондиционер гудел, пытаясь справиться с жарой, но даже он не мог полностью охладить напряженную атмосферу. Авиадиспетчер, склонившись над радаром, внимательно следил за движением самолетов в воздушном пространстве. Его голос в наушниках звучал спокойно и уверенно. Он знал, что от его внимательности и профессионализма зависят жизни людей.