Приглашение в прошлое

Часть III. Глава 3, 4

Глава 3

Вот и наступил час, когда Глебу нужно ехать на вокзал. Семейство  заняло почти все места в дилижансе: Глеб и Анна, мать и отец Глеба,  мастеровой с железной дороги, высокий крепкий старик, а также  младшие братья-погодки, которым уже лет 18-19. По словам Глеба, они вступили в партию большевиков, поэтому с ним,  старшим братом,  у них серьёзные разногласия во взглядах. Ехали молча, не было духовной близости в семье Журавлёвых, только родственные связи их ещё и соединяли.  Расстраивалась и переживала за сына только мать.

Ещё дома Глеб сказал Анне о своём предчувствии: не переживёт он эту войну, нет у него желания сражаться в бессмысленной бойне, а без убеждения, как выжить. Анна не знала, что сказать в утешение, у неё, напротив, было предчувствие, что Глеб выживет, и доказательство тому, их встречи в настоящем времени, в котором парню двадцать восемь лет.

Вот и вокзал, одноэтажное деревянное здание, похожее на теремок,  с небольшой башенкой на крыше, кругом пустыри, потому что загородная зона,  только рельсы, паровозы, вагоны и много людей. Вагоны были широкие, с маленькими окнами, покрашенные в зелёный цвет. Да, долгий предстоял путь, скорость паровоза явно небольшая, а ведь даже современные поезда ползут, как черепахи. Анна это знала, ездила на море в прошлом году в пассажирском  поезде в целях экономии.

Народ был всё больше простой, в основном из губернских деревень.  Многих провожали большие семьи, женщины плакали и причитали, кричали маленькие дети. От этой суматохи Анне стало грустно: надолго забудут эту войну, и подвиги простых людей десятилетиями будут замалчиваться. А жизнь придётся отдать настоящую, единственную, свою и другой не будет.  Когда спустя сто лет в другом обществе вспомнят и захотят почтить память героев Первой мировой войны, сведения будут собирать по крупицам. 

Духовой оркестр заиграл марш «Прощание славянки», началось  построение,  батюшка с кадилом благословил  уезжающих на войну, раздались крики «по вагонам».  Мать Глеба, повисла  у сына на шее, оттолкнув Анну, последний взгляд, и всё, а так много хотелось  сказать друг другу.

Ещё в дилижансе Глеб сказал родителям, что Анна будет жить у них, пока он на войне. Вот теперь до девушки дошёл смысл сказанного, и холодок пробежал по спине. Как же вернуться Анне в своё время, ведь ей нечего здесь делать без Глеба.

Теперь мать Глеба смотрела на девушку почти с ненавистью и начала ворчать, вот сын навесил на их шею дармоедку, жила уже одна такая, ничего делать не умела, прислуживай ей, а с чего это ради. Нет бы,  женился на хорошей девушке,  невест много, одна другой лучше, все работящие.

Анна предпочла отказаться ехать к ним в дом, она оттуда точно не вырвется в своё время. Поэтому девушка пошла,  куда глаза глядят, то есть прямо, в сторону Белого озера, откуда однажды  ей удалось вернуться в свой мир.

Путаясь в длинной и узкой юбке, скользя по обледеневшим деревянным тротуарам, девушка шла, сама не зная куда. Вдоль улицы за  покосившимися заборами стояли неказистые дома, из печных труб шел дым, лаяли цепные собаки. Такой одинокой и никому не нужной Анна себя еще никогда не чувствовала, хотелось горько заплакать, но расслабляться нельзя, иначе она навсегда останется здесь.

Тут еще какой-то мужичок привязался, наверное, из мещан или просто подвыпивший обыватель. Кричал ей вслед, не желает ли «мамзель»  «пройтись»  с ним, и даже бросился догонять  нетвёрдой заплетающейся походкой пьяного. 

Спас девушку из сложившейся ситуации проходивший мимо молодой офицер, он ловко осадил приставшего  пьянчужу, который тут же ретировался в переулок.

Позвольте представиться: поручик Фёдор Золотов, и офицер приложил руку к козырьку.  Анна представилась как  Квятковская,  хотя в настоящем времени у неё другая фамилия, но когда-то она получила приглашение в прошлое  от  Квятковских.  Тогда  они  считали её  родственницей, значит, так тому и быть.

Фёдор Золотов был примерно того же возраста, что и Анна сейчас, довольно обаятельный, с неправильными чертами лица, невысокий, но судя по выражению глаз, добродушный молодой человек.

Фамилия Квятковских  была для него знакомой, в прошлом студент университета, он слушал лекции профессора. Его родители тоже из научной среды,  и Машу Фёдор знал с детских лет. Давно это было, но вспомнил, как маленький ходил в  хороводе вокруг рождественской ёлки и держал за руку голубоглазую девочку с огромным бантом в светлых волосах.

Хотя,  довольно лирики, разрешите проводить, куда прикажете? А куда Анна могла приказать её проводить, уж не в дом Глеба, это точно. Но и к Квятковским нельзя. Что она там будет сочинять про своё загадочное исчезновение.

Тем более, словоохотливый Фёдор Золотов уже рассказывал, что жизнь у Маши вначале сложилась печально. Её компаньонка, выписанная из столицы дальняя родственница, проявила себя не как серьёзная образованная девица. Пробыв у них один день, внушила Маше свободную мораль, повела в парк вальсировать. Что уж там случилось, но Маша вернулась вся в слезах, а компаньонка пропала, как провалилась.

Потом Маша жила с каким-то мастеровым в ветхом жилище и немыслимой бедности, но разум возобладал,  и профессорская дочь встала на путь истинный, вернулась домой, вышла замуж за коллегу отца, правда, намного её старше, но живут счастливо, и у них уже двое прелестных детишек.

Вот куда идти ночевать после таких рассказов, кроме Журавлёвых и Квятковских, у неё здесь никого знакомых нет. Ну, до вечера ещё есть время, может, что-то произойдет, и она  снова окажется в своём времени. А вдруг, нет, но об этом даже подумать было страшно.