Приговор. Голубая кровь

Пролог

Юля

— Какая дурацкая система! — не могу сдержать эмоций. – Я совершенно не знаю ваших законов, но не могу нанять себе адвоката. Это судилище, а не суд!

Мы стоим во дворе небольшой виллы на одном из островов венецианского региона. Скоро должно начаться заседание по моему совершенно нелепому делу. Я бы могла с ним смириться, если бы нарушение подпадало под итальянскую юрисдикцию. В этом случае хотя бы понимаешь, что незнание не освобождает от ответственности. Когда живешь в чужой стране, готовишься принять подобные риски.

Но нет!

Когда я провела ночь с красивым мужчиной в московском отеле, то даже не предполагала о возможности подобного исхода. Кто бы мог подумать, что я, как и он, окажусь представительницей совсем иной расы, которая живет по своим экстерриториальным законам.

По этим загадочным правовым нормам внебрачный секс с представителем своей расы является преступлением. Никого не волнует, что меня Леон не поставил в известность о своем семейном статусе. Кольцо он не носит, на лбу не написано. Знай я, что он женат, в его постели не оказалась бы.

— Не волнуйся, Джулия! – Никколо пожимает мне руку. – Основная вина лежит не на тебе, а на Шварце. Именно он вступил в сексуальную связь с посейдонкой, находясь в законном браке. Все это отлично понимают, тебе ничего не грозит.

С благодарностью отвечаю на пожатие мужчины, слегка стискивая пальцами ладонь Балиера. Мой университетский профессор оказался представителем той же расы. Он оказал мне моральную поддержку в эти нервные дни перед судом.

Кошусь на Леона Шварца, который стоит неподалеку, тоже ожидая начала заседания. Надеюсь, он готов взять на себя всю ответственность за происходящее. Сама я никак не могла помыслить, что окажусь обвиняемой! Тем более по такому постыдному поводу.

Хочется закрыть лицо ладонями и отгородиться от всего происходящего, но только расправляю плечи и вздергиваю подбородок.

Глаза Леона встречаются с моими. От их глубокой синевы снова прошивает разрядом молнии. Хочется отвернуться, но стою оглушенная, чувствуя легкую ласку его теплого взгляда. Он проходится по щеке, губам, шее. Спускается ниже…

Замирает на месте соприкосновения наших с Никколо рук.

Шварц резко отворачивается, я слегка ежусь.

Мне все равно. Леон женат. Причем уже дважды.

Посейдонцы живут долго, поэтому не практикуют любовь до гроба. Их союзы заключаются ровно на тридцать лет. Когда отношения близятся к окончанию, появляется возможность заключения новой помолвки. У них это называется предварительным браком.

У Шварца в наличии есть и жена, и вторая жена. Поэтому мне совершенно индифферентно, что он думает по поводу наших с Балиером отношений.

Нахожу взглядом текущую жену Леона Гретту. Она стоит поодаль от остальных. Именно эта женщина потребовала суда над нами. Я могу ее понять. Наверное, сделала бы тоже самое.

Сейчас Гретта косится в сторону мужа. Рядом с ним крутится «невеста» Божена Ковальская. Через три года она станет женой Леона.

И от этого мужчины я умудрилась залететь!

Резко отворачиваюсь от Шварца, чтобы не видеть всего этого!

Вокруг него куча женщин, но меня будут судить за секс. Бред полный!

Наконец-то нас приглашают в зал.

Здесь за столами, расставленными полукругом, уже расположились члены Посейдонского совета. Это высший орган политической, законодательной и судебной власти нашей расы. Именно он будет проводить сегодняшний суд.

Мы располагаемся на зрительских местах, которые расставлены полукругом напротив судей. Мне предлагают присесть в первом ряду.

Облегченно выдыхаю. В моем воображении все было гораздо страшнее. Там присутствовала железная клетка, где меня запирали, как опасную преступницу.

Рядом со мной опускается Никколо.

Леон замирает в нерешительности рядом. Окидываю его ледяным взглядом. Помедлив, он садится по другую руку от меня, но через пару кресел.

Моя щека начинает гореть от пристального внимания, но не собираюсь оборачиваться. Пусть смотрит на своих женщин.

Кажется, Божена Ковальская солидарна с моим мнением, поэтому устраивается между нами, перекрывая Шварцу обзор на преступную женщину.

Следом за нами в зал вваливается целая толпа любопытствующих посейдонцев. Самые шустрые занимают сидячие места. Нерасторопные остаются стоять возле стен и даже в проходах. В помещении быстро становится душно. Хочется выйти обратно на улицу, но нельзя.

— Гретта, вы обвинили своего мужа Леона Шварца в отцовстве внебрачного ребенка, — начинает заседание член совета Атон Апис.

— Да, ваша мудрость! — негромко, но твердо подтверждает женщина, которая пристроилась в первом ряду рядом с Никколо.

— Мы провели осмотр Джулии Пыховцевой и нашли подтверждение вашим словам. Девушка беременна от Леона Шварца.

По залу проносится возмущенный ропот.

Я выпрямляюсь и расправляю плечи. Да, это правда. Я беременна от чужого мужа. Пусть кто без греха, кинет в меня камень!

Инстинктивным защитным жестом накрываю свой живот. Этот порыв с неприязнью отслеживает Божена.

Оживление в зале не стихает. Подтверждение обвинений будоражит общественность. Один из членов совета призывает к тишине, пару раз стукнув ладонью по столешнице.

— Таким образом, Шварц виновен в нарушении кодекса о посейдонских браках, — продолжает свою мысль Атон Апис. – Но у нас есть смягчающие обстоятельства. Леон не знал, что девушка посейдонка. Он считал, что его действия правомочны и подпадают под кодекс о сексуальных связях с людьми. Джулия на момент совершения преступления не являлась резидентом сетевой Посейдонии. Таким образом, никакой ответственности нести не может.

По залу прокатывается коллективный вздох разочарования. Неужели присутствующие мечтали о моей крови?

Никколо широко улыбается и быстро приобнимает меня за плечи.

— Если бы данная связь не повлекла за собой последствия, можно было бы оставить текущее положение вещей, — продолжает объяснять логику суда старейший член совета, – но Джулия беременна. И это проблема. У девушки наблюдается энергетический дефицит. Ей предстоит длительная реабилитация. Другая сложность заключается в том, что Джулия получила консервативное человеческое воспитание. Без должной адаптации она не в состоянии правильно воспитать посейдонца.