Приговор: виновен

Глава 2.

Глава 2

Nickelback- When we stand together

В гараже пахло пивом и лимонадом, машинным маслом, сыростью, сигаретами, словом, всем, чем пахнет в гараже. Огромная шершавая ладонь нежно играла с легкими шоколадными волосами, разметавшимися по подушке. Их было только двое в этом мире. Двое на целую Вселенную, загадочную и прекрасную. Девушка приподняла уголки губ, когда теплое дыхание обдало ей шею.

- Перестань.

Смоляные глаза уставились на нее из полумрака. Несмотря на ясную погоду, в гараже было темно, словно стояла глубокая ночь; лишь тусклая закопченная лампа в дальнем углу, отбрасывая дрожащий свет на коробки с инструментами, разбросанную одежду и скромно обставленный жилой уголок, давала возможность разглядеть в темноте черты любимого лица.

Их было всего лишь двое. Противостоящий, мятежный, чуждый мир, который никогда не примет их странную пару, их нежную привязанность, их полные страсти встречи, шумел там, за этими стенами. Лишь здесь, в этом темном углу, подобно паукам, прячущимся от света, они могли выдохнуть спокойно и в полной мере насладиться полнотой чувств, свойственной их возрасту.

Своими худыми, слабыми руками, Рита словно пыталась объять необъятное, сжимая в кольцо, по мере сил, широкие родные плечи. Она чувствовала его дыхание, теплое и мягкое, на щеке, волосах, шее; она ощущала его ладони, жесткие, покрытые мозолями и ссадинами, сухие, но всегда теплые, родные. Когда он брал ее за руку, то делал это так медленно и осторожно, словно брал на руки новорожденного, словно боялся, что может случайно сделать ей больно своим большим, сильным телом.

Здесь время всегда останавливалось, и можно было лежать так на старом, изъеденном молью матрасе вечно. Можно было нежно браться за руки, гладить друг друга по волосам и плечам, слегка касаться губами кожи друг друга, и ничего не бояться. Но окружающий мир, тем не менее, никуда не исчезал. Он был там, за дверью гаража, похожий на сцены из зомби-апокалипсисов, такой же страшный, полный опасности, но неумолимо притягательный и прекрасный. Они оба не могли понять, почему вся его прелесть недоступна для них; почему люди спокойно наслаждаются солнцем, точно так же гладят друг друга по рукам и ходят в кино, целуются, смотрят на закаты, встречают рассветы, и не надо им прятаться в сыром гараже, не надо мерзнуть под тонкой простыней, не надо с тоской глядеть на счастливых и свободных людей.

Впрочем, ответ они все же знали, но никак не хотели принять. Просто Рита Саммерс- дочь мэра, а Хьюст Рейес- парень, уехавший из родного дома два года назад с десятью долларами в кармане.

***

Nickelback на весь салон, ящик пива на заднем сиденье, какая-то ужасно кислая газировка. Смятая пачка сигарет, две крупные фигуры в кожаных куртках.

- И тут я ей такой говорю: «Мисс, а ты когда-нибудь плавала в море?» «Нет» «Странно, ведь ты такая селедка!»

Взрыв хохота. Девчонки всегда подкатывают глаза на таких моментах. Хьюст точным жестом открыл бутылку пива о бардачок. Блаженная улыбка Бобра как-то странно перекосила рот, обнажив кривые передние зубы.

- За красивых баб,- звякнули бутылки, и холодный напиток пролился в глотки двум юношам, чья молодость уже успела пропахнуть сигарным дымом и хмельным ароматом баров.

Бобер совсем окосел. Его глаза то и дело выкатывались наружу и уже сильно покраснели; он пытался следить за маленькими фонариками вывески бара, но левый глаз то и дело съезжал вниз. Хьюст ухмыльнулся.

- Ало, земноводное. Ты че там, живой? Развезло после пива,- Хьюст закашлялся. Он не переставал удивляться стойкости своего организма; они с Бобром по очереди пили водку и пиво, пиво и водку. Бобер глотал чипсы пачками, а Хьюст целенаправленно не закусывал вообще. Он хотел расслабиться, хотел допиться до синего, чтобы просто ввалиться в свой гараж и заснуть, не дойдя до постели. Он как никто другой знал, что хорошая пьянка- лучшее лекарство от любой болезни.

Лицо Бобра вдруг в миг приобрело зеленый оттенок. Едва он успел нажать на ручку двери и боком вывалиться из машины, как все содержимое его желудка оказалось на асфальте. Хьюст вышел следом. Вывеска бара пружинисто подскакивала перед глазами, а мокрый после дождя асфальт все время норовил уплыть из-под ног.

- Бобер, ну ты чего, дружище.

Хьюст поднял друга с земли и вытер ему рот тряпкой для машины. Опираясь друг на друга плечом, они кое-как добрались до двери заднего сиденья. Едва Бобер коснулся головой мягкого сиденья, как его веки сомкнулись, и он сладко уснул, покусывая щеку.

- Ах ты сукин сын,- Хьюст пошарил у него по карманам в поисках ключей. Нащупав брелок в виде стриптизерши на шесте, он перелез на переднее сиденье, случайно задев бляшкой ремня еще одну бутылку.

- Вот же ж…- Хьюст смачно выматерился, глядя, как желтое пивное пятно расплывается по лопнувшей обивке.- Прости, малыш, но у тебя тут и так не Ролс Ройс.

Хьюст с третьего раза попал ключом зажигания в нужное место, но остановился, оперевшись лбом в руль, и вместо того, чтобы поехать, стал разглядывать пышнотелую блондинку на брелоке.

«Она тоже такая,- подумал Хьюст, уплывая мыслями куда-то вдаль.- Тоже такая невозможно сексуальная. И у нее тоже есть красное белье. Твою ж мать, ну почему мне так не везет в жизни. Почему все, что мне нравится, куда-то мать его исчезает. Херня полная, херня, херня, херня»

- Херня!- заорал Хьюст, ударяя кулаком по сигналке. Раздался резкий звук, и Бобер на заднем сиденье подскочил на месте, но тут же упал обратно, еще глубже провалившись в сон.

Хьюст рассеянно глядел сквозь лобовое стекло на непроницаемую черноту дороги, как вдруг дверь машины распахнулась, и некая маленькая фигурка в плаще плюхнулась на сиденье рядом с ним.

- Э, емае,- Хьюст с трудом собрал глаза в кучку и уставился на непрошенного гостя. Фигурка напоминала ребенка, мальчишку в безразмерном дождевике.