Приграничные земли

ГЛАВА 12. ПРАЗДНИК

САЛОНИЯ

Квартал магов пылал огнем. Свечи, светильники и самые настоящие костры озаряли его, делая ночь днем. Леон был в квартале в первые, и даже плотный капюшон не мог полностью скрыть его неподдельного удивления. Мало кто из горожан знал, что на самом деле происходило в этой части города. Территория квартала была неподвластна Министерству, а скорее — неинтересна. Его жители обучались в собственных школах, праздновали свои праздники, да и зачастую подчинялись своим законам. Восемь раз в год, во время самых значимых праздников, чтимых магами, от Министерства направлялась группа наблюдателей, возглавлять которую должен был Мастер.

Едва переступив границу квартала, Леон почувствовал себя неуютно, будто колючий холодок пробежал по его позвоночнику и спрятался в кончиках пальцев. Инстинктивно растирая ладони, он двинулся вперед. За ним было еще шесть серых плащей, и меньше всего бывший лейтенант Западного округа хотел демонстрировать им свою слабость.

Смело шагая по брусчатке, которая мало чем отличалась от мостовой в основной части города, он внимательным взглядом военного ухватывал все детали: дома, что, напитавшись солнцем, продолжали излучать приглушенный свет, танцующих над ними лифов, которых он никогда не видел такими безмятежными. Замечал он и то, что обычно было скрыто от глаз: перемещающиеся по воздуху предметы, словно кто-то с тяжелой поступью старика нес их в назначенное место, цветы, оплетающие лавки с пряностями, которые следили за тобой своими огромными бутонами, молчаливо приветствуя. Чувствовал обращенные на него тяжелые взгляды, казалось толкающие его в спину длинной, тупой палкой.

Выйдя на главную улицу квартала, Леон замер. Будто после долгой прогулки по сумрачному коридору он попал наконец на свет, который встретил его во всем своем буйстве.

Его окружили цвета, которые редко встретишь в основной части города. Изумрудно-зеленый, как молодые побеги Великого Леса, притягивал к себе внимание и уже не отпускал. Желтый вторил собрату, перепрыгивая с одной стороны улицы на другую и заставляя слегка щуриться от пестроты. Сдержанно и степенно во всем этом сочном великолепии смотрелся голубой. Холодный цвет воды вносил нотки спокойствия и благоразумия в цветовой калейдоскоп. Но главенствовал над всеми красный. Как ожившее пламя, он пылал буквально со всех сторон: плащи, шали, платья, бусы, красные браслеты — все смешалось в безумной реке исконного цвета магии.

Сотни людей в ярких одеяниях стекались на центральную улицу отдать дань Ламасу, богу первого урожая. Прислонившись к стене, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, Мастер неотрывно следил за происходящим. Его спутники разошлись по периметру, контролируя, чтобы никто из магов в честь праздника не снял браслет. Задумавшись, молодой человек упустил момент, когда на улице воцарилась пронзительная тишина. Лишь осознав, что слышит каждый свой нервный вдох, Леон вновь обратил взор в центр площади, где маги образовали некое подобие круга. Мастер медленно двинулся вперед, остановившись в тени небольшого навеса в паре метров от развернувшегося действа.

Площадь стали наполнять незнакомые звуки. По ритму они чем-то напоминали удары малого военного барабана, но были не такими сухими и трескучими. Игра невидимых музыкантов выпускала на волю целый поток удивительных звуков — от низких, глухих, до звонких, дрожавших на ветру, почти как струны виелы. Леон чуть было не сделал еще несколько шагов поближе к собравшимся, но внезапно выбежавшая в центр круга девушка остановила его порыв. Облаченная в невесомую ткань, скользившую по ее телу, словно вторая кожа, и покрывающую голову и лицо зеленую шаль, тонкую, как туман, она принялась кружиться под звуки неведомых инструментов. С каждым новым ударом к ней присоединялись новые танцовщицы — в желтом, красном и голубом. Их плавные движения, тонкие ладони, показывавшиеся из широких рукавов платья, заставляли следить за танцем затаив дыхание.

В какой-то момент он потерял счет минутам, не понимая, сколько вот так, украдкой, подглядывает за празднеством магов. Ритм нарастал, девушки продолжали двигаться все быстрее — и в какой-то момент шали с их голов были сорваны, открыв окружающим прекрасные юные лица. Глаза молодых магов сияли. Распущенные волосы, сплетенные по бокам двумя тонкими косичками, растрепались, делая образ их обладательниц более беззащитным. Мастер неотрывно следил за девушкой в голубом. Несмотря на необычное одеяние, она казалась смутно знакомой. Словно почувствовав пристальный взгляд, танцовщица мельком обернулась, и этого оказалось достаточно, чтобы Леон узнал ее. Хрупкая девушка — потомственный маг, слишком смелая для своего возраста.

Музыка оборвалась внезапно, как и волшебное буйство танца, и молодые девушки упали на колени, расположившись спинами друг к другу. В центр вышли четыре женщины. Открытые лица выдавали их преклонный возраст, а наряды, хоть и были тех же оттенков, что и на танцовщицах, смотрелись заметно более тусклыми. Подойдя к девушкам, они протянули вперед руки, демонстрируя на раскрытой ладони небольшую зеленоватую ягоду. Музыка вновь заполнила площадь. На этот раз ее звучание было глухим и прерывистым, как предвестник надвигающейся беды. Низкий стук разносился, отскакивая от каменных стен и брусчатки, возвращаясь прямо в сердце.

Подношение было принято, и, как по знаку невидимого музыканта, прервавшего игру на самой высокой ноте, четыре танцовщицы как одна упали на землю. Плотный круг магов сомкнулся вокруг них и тихо запел что-то на незнакомом Леону наречии. То громче, то снова тише голоса волнами распространялись по улице.