Прикладная академия колдовства и некромантии.

Глава 51

В себя я пришла в доме Арно. В моих руках теплый напиток, а Винар выглядел серьезно напуганным.

— Как ты себя чувствуешь?

— Что… что это было? — мой голос все еще дрожит.

Парень присаживается передо мной на корточки и мягко заставляет выпить напиток.

— Не волнуйся, это чай.

— Там, в доме...

— Это моя вина, Таша, я не просчитал все возможные варианты. Когда ты вскрыла защиту, дом почувствовал, что вернулся хозяин. В таком старом и большом особняке каждый столб, каждая стена напичканы рунами и артефактами. Так дом превращается фактически в неприступную крепость. Поскольку сейчас он функционирует как музей, там стоит другая охранная магия. Но родовая магия сильнее ее. Когда мы подошли, сработала именно она и впустила нас. Странно только, что в итоге сработала маго-сигнализация и к дому прибыли гвардейцы.

— Так там сработала сигналка?

— Нас преследовали, и спустя некоторое время, когда мы проникли в дом, сработала какая-то ловушка. Видимо, ставили ее давно, опасались, что Фира попытается проникнуть в дом.

— Как так получилось, что я увидела тайник?

— Видимо, хозяин дома перед своим... уходом… позаботился о том, чтобы его родственники смогли узнать, как открыть тайник, и найти то, что он им оставил. В тайнике был старый дневник и маго-генеалогическое древо семьи ростовщика. Дневник закрыт, скорее всего, открыть его сможешь только ты. Когда мы зашли, я почувствовал скачок магии, но не понял, что произошло, а потом ты потеряла сознание, и что бы я ни делал, не приходила в себя. Дальше я определил источник магии и артефакт, воздействующий на тебя, и понял, что хозяин дома оставил послание потомкам. Вот так и вышло, что ты увидела тайник.

— Я же, как будто чувствовала дом. Это ощущение невозможно описать словами.

— Понимаю, Таша. Заклинание переносит тебя в те моменты, которыми хочет с тобой поделиться его создатель, и зачастую его мысли и чувства ты примеряешь на себя. Кроме того, сработали все артефакты. Дом мага в каком-то смысле живой организм. Ведь магия существует сама по себе, но в нужное русло ее направляем мы. Силой заклинания наделяем тоже мы. В доме множество магических вещей, и пустует он долгие годы. Соответственно, все эти артефакты почти пусты и находятся в анабиозном состоянии, а тут появляешься ты и активируешь родовую защиту дома, все артефакты разом признали в тебе хозяйку.

— Я думала, ты меня там бросишь.

— Прости, что не оправдал твои стереотипы о некромантах, — как-то грустно улыбнулся мне Винар.

Парень подвел меня к столу, где лежал развернутый свиток с именами и схемами, а чуть поодаль от него — пухлый дневник в кожаной обложке.

— Смотри, что я нашел, — некромант обратил мое внимание на свиток. — Здесь имя ростовщика, а его родным братом был виконт Демаро.

И парень ткнул пальцем в два находящихся рядом имени.

— Если маго-генеалогическое древо было у него, он бы наверняка вписал туда своих детей, но ответвлений от него нет, значит, мы исключаем, что ты его прямой потомок. Но вот ветвь виконта Маркуса Демаро куда интереснее. У него было две дочери, старшая Фира, о которой мы уже знаем, и младшая Вивьен. На момент событий она была еще совсем малышкой. Мы знаем, что у Фиры нет потомков.

Парень посмотрел на меня и хмыкнул:

— Ну, или предполагаем, что их нет. С учетом того, что сто лет назад она была одной из самых известных и разыскиваемых личностей, не думаю, что у нее получилось устроить личную жизнь. Остается младшая дочь — Вивьен Демаро. Всю семью Демаро лишили магии и сослали. Большая часть их имущества была конфискована, но что-то все же удалось сохранить. Таким образом, семья Виконта покинула пределы столицы и уехала туда, где их присутствие не вызвало резонанс.

В нашей большой империи есть отдаленные места, куда новости доходят не столь быстро и не с таким широким размахом.

— Вот туда-то они и уехали. Старшая дочь была потеряна для семьи, но оставалась надежда укрыть от этого позора младшую, — продолжал вслух размышлять Винар.

На какой-то момент я даже залюбовалась Винаром — парень-то очень умен.

Но потом одернула себя, он же по-прежнему мой враг. Хочет, чтобы я покинула академию. Нет, таким очаровываться никак нельзя.