Приключение Рычуна

Кровь предателя, пепел клятв

Горы возвышались, их пики торчали, как когти неведомого зверя, а ветер выл, будто оплакивая разбитые клятвы. Компас, что я сжимал в когтях, дрожал, его стрелка светилась зеленоватым светом, указывая на север. Камни крошились под ногами, небо было серым, как пепел сгоревшего мира. Вимак шёл впереди, его топор поблёскивал, готовый рубить. Ирина сжимала меч, её глаза рыскали по ущельям, ища врагов. Файна листала книгу, искры вокруг неё шипели, будто злясь на холод. Лейф, чьи чёрные вены ползли по шее и рукам, молчал, его проклятый меч шептал, как яд в венах. Никс, подменыш-колдун, плёлся сзади, его улыбка была скользкой, как у мастеров гильдии "Тёмный Ворон", но глаза выдавали тревогу, будто он чувствовал, что горы скрывают смерть.

— Эти горы, — буркнул я, подражая раздражённому голосу Вимака, чтобы скрыть холод в когтях. — Компас точно не врёт, куда нас тащит?

— Если это ловушка, я разрублю её, — отрезала Ирина, её голос был острым, как её клинок.

— Или мы сами в ней сгинем, — проворчал Вимак, пнув камень, что с грохотом скатился в пропасть.

Лейф остановился, его взгляд впился в компас.

— Меч говорит, — прошептал он, его голос был как треск льда. — Эти горы... они пропитаны кровью богов.

— Твой меч может заткнуться, — огрызнулся я, но перья на загривке встали дыбом. Гильдия "Тёмный Ворон" была моим проклятием. Они забрали моего сына, Свистуна, когда он был ещё птенцом. Я учил его красть, подражать голосам, выживать в тенях. Он был верным, я знал это, и поклялся найти его, вытащить из их когтей, уничтожить их алтари. Компас вёл меня к нему, я чувствовал это, но горы пахли смертью.

Внезапно земля задрожала, и валун, размером с таверну, сорвался с вершины. Я, Никс и Ирина успели прыгнуть в сторону, но Вимак, Файна и Лейф исчезли за стеной пыли, их крики утонули в грохоте. Путь раскололся — мы стояли на узкой тропе, а другой проход, где пропали остальные, был завален.

— Проклятье! — рявкнула Ирина, её меч звякнул о скалу. — Они живы?

— Если нет, меньше ртов делить добычу, — хмыкнул Никс, но его лицо исказилось, будто маска подменыша треснула.

— Заткнись, подменыш, — буркнул я, подражая голосу Ирины. — Компас указывает вперёд. Идём.

Тропа вывела к руинам — обломкам колонн и стен, покрытых мхом и рунами, что вились, как змеи. В центре возвышалась каменная дверь, высокая, как башня, с надписью: *"Только кровь откроет путь"*. Компас дрожал, его стрелка светилась, указывая на дверь.

— Кровь, — пробормотала Ирина, её пальцы сжали рукоять меча. — Чья?

— Не моя, — сказал я, подражая её голосу, чтобы разрядить напряжение.

Мы спорили минут десять. Я предлагал найти ящерицу, Ирина хотела рубить дверь, но Никс молчал, его глаза блестели, как у вора. Внезапно он шагнул вперёд, полоснул ладонь кинжалом, и кровь капнула на дверь. Руны вспыхнули алым, камень заскрипел, и дверь открылась, открывая тёмный проход, пахнущий сыростью и смертью.

— Ты что творишь? — рявкнула Ирина. — Почему твоя кровь?

— Потому что я не трус, — ответил Никс, но его голос дрогнул, и он быстро завязал руку тряпкой. — Идём.

Мы спустились по спиральной лестнице в пещеру, чьи стены блестели от влаги, а воздух был тяжёлым, как могила. Решили отдохнуть, и Никс, щелкнув пальцами, сотворил дачу — деревянный домик с очагом, столом, где летали тарелки с жареным мясом, хлебом и элем, и кроватями, застеленными шкурами. Еда парила, как призраки, и мой желудок заурчал, несмотря на подозрения.

— Это что за фокусы? — спросил я, подражая удивлённому голосу Файны.

— Моя магия, — хмыкнул Никс, но его улыбка была натянутой, будто он боялся, что мы узнаем его секрет.

Ирина ела настороженно, меч рядом. Я рухнул на кровать, мысли о Свистуне рвали меня. Мой мальчишка, верный, ждал меня где-то в лапах гильдии. Заснул.

Утром я проснулся с криком, подражая вою сирены. Рядом лежал Никс, его рука на моём плече, глаза — полные паники. Он заорал, отскочил, чуть не опрокинув стол с летающей едой.

— Какого демона?! — кричал я, перья торчали, как иглы. — Как ты тут оказался?!

— Я не знаю! — завопил Никс, его лицо менялось, будто маска не держалась. — Я спал там! Что-то нас затащило!

— Ирина! — рявкнул я, подражая её голосу. — Это ты нас подставила?

Ирина, чистившая меч у очага, подняла бровь.

— Не трачу время на ваши кринжовые игры, — отрезала она. — Но если он тебя трогает, я отрежу ему что-нибудь.

Никс выглядел перепуганным, и я решил, что Ирина не шутит так. Пещера играла с нами, как кот с мышью. Внезапно она задрожала, и из туннеля хлынули зомби — десятки, с гниющей плотью, их когти скребли камень, как ножи.

— К бою! — крикнула Ирина, её меч отсекал головы, как серп траву.

Я скользил в тенях, подражая стонам зомби, вонзая кинжал в их спины. Никс метнул тёмные стрелы, но дрожал, будто всё ещё в шоке. Ирина рубила, как вихрь. Последний зомби рухнул, его череп треснул под её ударом, и мы двинулись дальше, шаги эхом отдавались в туннеле.

В следующей комнате был алтарь — чёрный, с рунами, светящимися, как угасающие звёзды. На нём висел Свистун, мой сын, его глаза закрыты, грудь едва вздымалась. Кровь капала на алтарь, шипя, как яд. Его перья, чёрные, как мои, были слипшимися, лицо — бледным, но родным, как память о доме, которого не было. Я замер, когти сжали компас, сердце билось, как барабан. Он был здесь, мой мальчишка, но почему на алтаре? Гильдия сделала это, но он не мог быть их союзником.

— Свистун, — прошептал я, подражая его голосу, но мой голос дрогнул, как треснувшее стекло.

Воздух треснул, и появилась Маргана, богиня смерти. Её плащ — из теней, коса сверкала, как молния, глаза — как могилы. Никс отступил, его лицо побледнело, страх был неподдельным.

— Ты нашёл своего сына, кенку, — сказала она, её голос — скрежет костей, но с притягательной силой, как зов бездны. — Он — ключ. Убей его Клинком вечного молчания, и я дам тебе мою силу. Стань богом, Рычун, и сокруши своих врагов.