Приключения Армандо де Леона

Сезон 2. Глава 7 "Дела семейные"

Глава седьмая. «Дела семейные».

Грунтовая дорога пролегала через густой буковый лес, разбавленный местами одиноко стоящими столетними дубами, местами – ивами, растущими вдоль небольших речушек, выходящих из реки Бернесга. Верхушки широколиственных деревьев закрывали солнечный свет над тропой, ведущей в долину Суено, образуя прохладный и свежий коридор в жаркий летний день. Эбигейл молча ехала верхом, медленно покачиваясь в седле своей лошади и казалась несколько озадаченной чем-то.

– Армандо, думаешь мы правильно поступили с тем злосчастным графом, отдав его судьям, – обратилась она к своему приятелю после долгих раздумий, – может быть его стоило просто отправить в темницу, ведь у него остались маленькие дети, семья. Как ты думаешь?

– Тебя гложет сомнение в справедливости нашего поступка? – отозвался Армандо, так же сидя в седле и держась двумя руками за поводья, – я тебя понимаю, тебя мучает совесть, пытаешься отделить добро от зла в своем сердце.

– Да, наверное, просто понимаешь… раньше я с таким не сталкивалась и у меня засело в голове это сомнение, в общем я запуталась. Кажется, из-за этого я потеряла душевный покой…

– Мы восстановили справедливость и избавили жителей от произвола и беззакония, а вот избавиться от сомнений на душе иногда бывает не просто, особенно, когда дело касается человеческой жизни. Не легко быть судьей, когда у тебя есть совесть. А что насчет графа де Борхе, он понес наказание по закону. Возможно его семье и детям будет лучше расти без такого отца, как он.

– Но ведь бывает так, что между законом и справедливостью лежит огромная пропасть, что делать тогда?

– Мой отец говорил в таких случаях, что, если не знаешь, как поступить, то прежде всего следует подумать о тех, кто не может постоять за себя, кому нужна твоя помощь: «заботясь о людях, ты сам становишься человеком. Даже когда ты на войне, не теряй своей человечности», – закончил свою речь Армандо словами своего отца.

– Спасибо, что заботишься обо мне, твои слова успокоили мое сердце, – искренне ответила на это Эбигейл, – твой отец, наверное, мудрый человек и многое повидал в этой жизни.

– Познакомишься с ним и с другими членами моей семьи уже очень скоро, – сказал Армандо.

– «Скоро» это когда? Помнится, кто-то обещал мне показать свое поместье, – с иронией произнесла его спутница.

– Обещал, да? – отозвался так же с иронией Армандо и улыбнулся, посмотрев на свою приятельницу.

Эбигейл сузила глаза и сделала несколько обидчивое выражение лица.

– Ладно, если обещал, значит так тому и быть. Сегодня мы будем в нашем поместье.

– Сегодня? – переспросила Эбигейл удивленно.

– Да, я бы даже сказал: «прямо сейчас», ведь мы уже почти дома.

В ответ Эбигейл лишь удивленно подняла брови и покачала головой.

Выйдя из леса, путники быстро поднялись вверх по холму на встречу свету. Когда они достигли самой вершины, им открылся чудесный вид на зеленевшую долину с прудом и раскинувшимися пахотными полями, бьющими в глаза сильным желтым цветом, вокруг него, отгороженные заборами с кое-где выстроенными деревянными сараями, стойлами и прочими хозяйственными постройками. Справа от всего этого на возвышенности виднелась небольшая деревушка с длинными двухэтажными крестьянскими домами, которые смотрелись издали весьма живописно и дополняли своим видом пейзаж этого прекрасного места.

– А как называется вон та деревня? – спросила Эбигейл.

– Мариальба-де-ла-Рибера, – ответил Армандо, проследив за взглядом своей спутницы.

Вокруг полным ходом шла уборка урожая пшеницы, кто-то собирал высохшие стога, кто-то подвозил инструменты для очистки стеблей от мусора и дикой травы. Эбигейл подставила ладонь к лицу так, чтобы прикрыть глаза от солнца и глянула в ту сторону, откуда, как ей показалось, доносились слова песни на галисийском языке: чуть в стороне среди бесконечных золотистых колосьев мужчины и женщины, скашивали желтые стебли еще не полностью высохших злаков, чистыми природными голосами выводили слова песни при каждом взмахе своего серпа, после чего стебли медленно падали вниз. «Что-то грустно стало от этой песни», – подумала про себя Эбигейл, – «но кое-что особенное несомненно в ней есть».

– У нас в деревне звучат более веселые мотивы, – произнесла она затем вслед своему приятелю, догнав его уже на полпути к пруду.

Вокруг пруда стройными рядами выстроились с десяток молодых берез, между ними, немного поодаль виднелась полукруглая деревянная беседка, за которой пролегала узкая дорога ведущая к двухэтажному трактиру, а от него тянулся длинный забор чуть ли не до самой деревни. За этим забором Эбигейл увидела что-то вроде фермы для разведения лошадей, такие виды часто встречаются на пути, когда проезжаешь мимо дворянских угодий. «Значит скоро должно показаться и само поместье», – мысленно рассуждала Эбигейл. Путники направились к деревне и перейдя через небольшой каменный мост, оказались у ворот старинного трехэтажного особняка с четырьмя колоннами по обеим сторонам от главного входа и большим балконом над ним. Армандо слез с лошади и не успел подойти к воротам, как сзади его окликнул женский голос.

– Армандо, боже, ты ли это? – радостно закричала звонким голосом девушка, показавшаяся со стороны крестьянских домов и побежала навстречу рыцарю.

Армандо оглянулся на окликнувший его голос и улыбнулся. Эбигейл спешилась вслед за своим другом и заметила, как к ним бежит девушка, одетая в простую рубашку с короткими рукавами зеленого цвета и юбку до колен. Незнакомка разбежавшись прыгнула прямо на Армандо и прижимаясь всем телом, обхватила его двумя руками вокруг шеи.

– Боже мой, это же ты, – не переставала удивляться она, – как давно мы не виделись!

– Мелисса, рад видеть тебя, – ответил Армандо, поставив девушку обратно на землю, – не знаю, меня давно уже не был дома, а я смотрю ты выросла, стала высокой и стройной барышней.

– А ты стал таким сильным и крепким, видно, что не бросаешь свои тренировки, молодец!