Приключения Бобового Зернышка

Глава 6

Не стану говорить, что до города мы добрались без проблем. Еще как с проблемами! Нет, нам не докучало зверье о четырех ногах и не мешало на двух, но добраться до города оказалось тяжелее, чем мы с рыцарем предполагали.

А всему виной мой зад. Ровненький, кругленький ожог, самовольно захвативший правую половину моей задницы, всю дорогу мешал. Он то и дело тыкался в спину неспешно ползущей по дороге лошади, вызывая во мне бурю щенячьего восторга. Именно так можно было описать мои вопли, прыжки и слезы, что катились из глаз.

Не способствовало быстрому передвижению и мое великолепное, тренированное, развитое до заоблачных высот умение ездить на лошадях. Не первый раз в своей жизни я видел лошадь так близко, помнится, был случай, когда я даже умудрился погладить одну по задней ноге, за что едва не отхватит копытом в грудь и только счастливая случайность спасла меня тогда. Сейчас же мы потратили добрых полчаса, только для того, чтобы я сумел взгромоздиться на коня и, пристроившись за рыцарем, прижаться к его бронированной спине. Но только для того, чтобы соскочить едва конь сделал шаг. Я свалился от жуткой боли в пятой точке, и принялся кататься по земле, раздражая ожог еще больше. Тому совсем не нравилось, что его валяют в пыли и он громогласно, при помощи моего рта, оповещал об этом всю округу. Думаю, если вокруг и было зверье, что планировало на нас напасть, то после таких воплей оно убежало и спряталось под корягами, чтобы больше никогда не думать нападать на людей.

Спустя несколько километров пути и пару весьма длительных остановок, перемежающихся с моими попытками овладеть-таки наукой сидения на лошади мы пришли к выводу, что лучше мне идти пешком. Это тоже не оказалось блестящим решением. Пешком я шел еще медленнее, чем мы ехали и еще чаще останавливался. Правда я не катался и рыдал от боли, но от этого легче не стало. И мы вернулись к варианту с лошадью. Я влез в седло, а рыцарь пошел пешком. Я видел в глазах рыцаря тот огонек, что твердил ему бросить меня, но высокие моральные принципы сэра Гриза не позволили ему оставить бедного дурачка одного, в лесной чащобе.

Спустя два чудовищно длинных дня, набив на моем заду не менее чудовищную мозоль, для симметрии на левой ягодице, мы все же въехали в город. Ну как въехали, едва я завидел городские ворота, что не идут ни в какое сравнение с тем подобием ворот, что было в замке графа, я свалился с коня, больно приложившись о землю, головой. Шишка мгновенно сообразила, что надо бы и о себе напомнить, а то все зад, да зад и врезала мне по телу такой болью, что на несколько мгновений я ослеп. Когда же пришел в себя, сэр рыцарь тяжело вздыхал и удрученно качал головой.

Надо отдать должное сэру Гризу, он промолчал, хотя мог бы в весьма емких выражениях описать мои умственные способности. Однако он уже тогда был умен и лишь молча, качал головой. Я же, потрясенный развивающимися на ветру флагами над воротами города шагал к ним с открытым ртом и, кажется, пускал слюну.

Бдительный стражник на воротах мельком взглянул на побитую броню рыцаря, кивнул ему как старому знакомому и перевел взгляд на меня.

— Ну, с этим-то все понятно, — кивнул он на рыцаря. — А тебя что? Деревом в лесу приложило? — его взгляд буравил фиолетовую шишку на моем лбу.

— Камнем, — ответил я.

Я мог бы и должен был бы промолчать, но привычка отвечать на вопросы не позволила мне сделать это.

— Это, каким? — прыснул стражник. — На мостовой который? — он засмеялся своей веселой шутке, а я снова открыл рот, чтобы ответить, выложив всю историю с самого начала, но сэр рыцарь сделал это за меня.

— Точно! — усмехнулся он, зажимая мне рот стальной перчаткой. — Ходить еще не научился, а все туда же. Дай я на лошади прокачусь. Вот и прокатился.

— Бывает, — хохотнул стражник и, наклонившись к рыцарю, добавил: — Тебя-то как в няньки подрядили? Не похоже, чтобы этот малыш чего-то в жизни соображал.

— А если я его телохранитель, а ты о нем так? — хмыкнул рыцарь.

— Чей телохранитель? Его? Да брось! Ты личность известная, хотя лучше бы тебя не знать, а он... видно же, что только от мамкиной груди оторвался. Одежку, вон и то носить не умеет.

— Зато он богат, — и сэр рыцарь залез в мой карман, извлек оттуда сверкающий серенький кругляшек, с профилем какого-то старика, и бросил стражнику. — Я тебе должен был.

— О, спасибо! Я и не ждал уже, — кругляшек утонул в кармане стражника.

Вспоминая тот день, я никак не могу взять в толк, куда в тот момент подевались принципы сэра Гриза? Я спрашивал его не раз и не два, но он так мне и не ответил. Как не ответил мне почему оплатил комнату в гостинце все из того же кармана, и почему провел ночь обильно вливая в себя вино, оплачивая его все из того же кармана. Но все это я спрашивал у него потом. В тот день я был доволен и счастлив и, хотя город он предусмотрительно посмотреть мне не дал, я все равно был самым счастливым дурачком на свете. А что, мне много не надо. Еда есть, где поспать тоже есть и хотя я вовсе не хотел мыться, мне все же пришлось окунуться в таз с теплой мыльной водой, оплаченной все из того же кармана.

Утром Роланд Гриз был мрачен как грозовая туча и сер как осенний полдень. Я уже видел такое выражение лица у господина старшего повара, а потому списал это на очень жесткое похмелье, но причина оказалась в другом. И хотя Гриз страдал от одолевающего его похмелья, соображал он весьма прилично. Смерив меня взглядом, он приказал мне встать и вытянуться в струнку. После чего потребовал снять рубашку и внимательно осмотрел мое хлипкое тело. Сев на кровать и вытянув ноги, он разглядывал меня, словно купец на рынке смотрит на товар. Я начал подозревать неладное, но в силу небольшого ума, что именно неладно понять не мог.

Наконец сэр рыцарь вздохнул, хлопнул себя по колену и изрек:

— Сгодишься.

Я должен был спросить для чего. Я обязан был поинтересоваться, на что сгожусь. Но что я мог маленький испуганный дурачок. Я был безумно рад тому, что сгожусь хоть на что-то. Если бы тогда в моей пустой голове мелькнула хоть одна светлая мысль, глядишь, ничего бы этого не произошло, но я стоял и глупо улыбался, радуясь тому, что мне найдется применение. Но больше этого я радовался тому, что сэр рыцарь не бросил меня, как обещал, а напротив удовлетворен моим присутствием рядом с ним.