Приключения Бобового Зернышка

Глава 8

Ристалище. Когда люди слышат это слово, в голове невольно возникают картинки с трибунами и сидящими на них персонами первой величины в парадной яркой одежде. Вокруг них подобострастно согнувшись, суетится челядь, а над их головами гордо реют флаги, принявших вызов, рыцарей. Могучие кони в шикарных, расписных сбруях нетерпеливо переминаются с ноги на ногу и всхрапывают, побуждая седоков броситься в короткую, но такую желанную схватку. Гремящие железом рыцари, сшибающиеся в рукопашную, под восторженные крики толпы и взвизги, падающих в обморок, прекрасных дам.

Все верно? Я ведь не ошибся? Ваше воображение нарисовало картину подобную этой? Боюсь вас разочаровать. Нет, здесь было все из перечисленного выше, но восторженная толпа ограничивалась парой десятков лениво глазеющих на, огороженное покосившемся забором, покрытое притоптанным песком поле, ротозеев. Дамы тоже имелись, но с ведрами и тряпками в руках никак не походили на прекрасных, возвышенных созданий, способных упасть в обморок от вида капельки крови упавшей на песок. Трибуны состояли из лавок, установленных в два ряда друг на друге, а флаги благородных рыцарей больше походили на чьи-то весьма заношенные плащи, на которых малые дети не умелыми ручками намалевали что-то несуразное.

Я хотел рассмотреть их, я никогда не видел больше одного флага за раз и тот, был отдан на кухню в качестве половой тряпки, а тут. Я остановился, отер лицо рукой и, тыкая в каждый флаг, пересчитал их. Я так думал, и по моим подсчетам их выходило пять и еще пять и еще пять и еще. Остановившийся возле меня Роланд с интересом смотрел на мои потуги и улыбался чисто выбритой физиономией. Он-то знал, сколько именно там трепещет на ветру флагов, но мне не сказал, и этого я до сих пор не могу ему простить.

Оценив мои старания, он кивнул и указал, куда я могу свалить весь его скарб. Я так и поступил, осторожно, боясь повредить, снял с себя все, что с таким трудом дотащил сюда и шлепнулся в пыль рядом с образовавшейся кучкой. Роланд проконтролировал, чтобы я ничего не сломал и повернулся к сидящему за столом седому бородатому деду.

Он уже сделал шаг к нему, но чей-то насмешливый голос его остановил.

— Сэр Сплю Под Мостом, — хохотнул кто-то за моей спиной, я выгнул шею, но ничего кроме торчащей из кучи оружия рукояти кинжала не увидел.

Зато испытал приступ гордости и небывалый подъем. Еще бы, титул моего рыцаря звучал так длинно и так напыщенно, что я и сам пропитался этой напыщенностью. На то, что именно было сказано, я внимания не обратил. Слова скользнули мне в уши, оставив в мозгу лишь длину обращения, но зацепиться им, там было не за что.

— Не ожидал, что вы появитесь здесь снова после вашего фиаско в прошлый раз, — не меняя тона, произнес голос за моей спиной.

— Я тоже не рад вам, Висмер, — вздохнув, не оборачиваясь, произнес Роланд. — И, как и вы, не ожидал вас встретить здесь, после вашей славной победы на прошлом турнире.

— Быть может, моя победа и не была такой славной и не будет воспета в легендах, — в голосе не видимого мною рыцаря, а в том, что это именно рыцарь я ни мгновения не сомневался, слышалась ничем не прикрытая издевка, — но я, по крайней мере, способен удержаться в седле.

— Безусловно! — Роланд так и не повернулся к собеседнику, не сделал шага, он просто стоял и смотрел на седого старика, возящегося с бумагами, стопками, разложенными на столе. — В этом вы лучший. И если бы победы давали за способность сидеть с седле, вам бы отдали приз еще до начала турнира.

— Ни что это вы намекаете?

— Я? — Роланд, наконец, обернулся и широко улыбнулся. — В моих словах, — медленно произнес он — нет ни малейшего намека, ни на что. Мои слова лишь констатация факта. Пусть и прискорбного, для всех нас, но факта.

То, что сэр Роланд его оскорбил, понял даже я, а в те дни я отнюдь не отличался умом. Впрочем, думаю, описанием своих умственных способностей я вас утомил, а потому больше не стану их упоминать. И все же даже я понял, что сэр Роланд его оскорбил, а вот собеседник славного рыцаря не углядел в словах его никакого оскорбления и, довольно хрюкнув, удалился, пообещав, как и в прошлом году выбить Роланда из седла.

Когда шаги его стихли, Роланд наклонился ко мне.

— Год назад, они подрезали мне подругу. И я проиграл. Я хочу, чтобы в этом году такого не повторилось. Проследи.

— Хорошо, — кивнул я и, пустив слюну от собственной значимости, спросил: — А подпруга это где?

Рыцарь закрыл глаза и, бормоча что-то о безысходности, отсутствии выбора и собственной доброте, что однажды погубит его, ушел. Я же нырнул в кучу оружия пытаясь найти эту самую подпругу и не допустить, чтобы ее кто-то мог подрезать.

К полудню толпа рыцарей с оруженосцами и приближенными заполнила ристалище. Я, открыв рот, разглядывал великолепные разноцветные доспехи и не менее великолепных лошадей. На еще более великолепных красавцев восседающих на лошадях, обряженных в доспехи, я внимания обращал мало, лишь отмечая, что мне достался самый последний замухрышка. Было в этих людях что-то, чего не хватало сэру Роланду. Что-то из легенд и сказок, что редко, но все же мне удавалось подслушать из-за моей печки в старой кухне старшего повара. Роланд, хоть и держался с достоинством, а по росту и стати превосходил многих, но его плечи опущены, простая полотняная рубаха пропитана потом и он старается не смотреть на своих соперников. А вот соперники разглядывают его во всю и, не скрываясь, посмеиваются. Они тычут в него пальцами в стальных перчатках и длинно так именуют.

Я же, сперва гордо подняв нос, слушал их, но чем больше вслушивался в слова, тем ниже становился мой нос, пока не уперся в мои коленки и не нырнул в них. Сэр Сплю Под Мостом. Сплю Под Мостом. Это могло означать только одно, что мой сэр рыцарь настолько беден, что не может себе позволить кровать. Я тоже не могу позволить себе кровати, но ведь я не рыцарь. А он, он... Я покосился на него. Роланд, опустившись на землю, уперся в нее руками, вытянул тело и медленно так отжимался.