Приключения Бобового Зернышка

Глава 24

А чего это у вас такие недовольные лица? Чего это вы сидите с таким видом, будто я вас в чем-то обманул? Что-что? Не описал храм? Ах, вот в чем дело. Тогда мне все понятно. И да у вас есть право на меня обжаться, вот только я не просто так просил вас запомнить, как выглядит храм в вашем представлении. Поверьте, это вам еще пригодится. Не сейчас, позже. Почему? Эх, не хотел говорить, ну да ладно. Вынуждаете вы меня, ой вынуждаете. Так вот, держите в голове то, как вы, именно вы, представляете себе храм. Не забывайте, потому что у вас впереди будет еще не одна возможность сравнить то, что вы себе представляете с тем, что буду видеть я. И поверьте, вы не будете разочарованны. Мне довелось побывать в самых разных храмах, за мою не столь длинную и не такую уж интересную жизнь. Однако вы все еще здесь и слушаете меня и даже недовольно морщитесь, не смотря на мои десять золотых в вашем кармане. А еще я помню, что обещал вам драку и не одну. Имейте терпение и до них мы тоже доберемся, вот только позволим рыцарю в черных доспехах нас догнать.

Мы этого не хотели. Более того, благородный рыцарь сэр Роланд Гриз, словно кожей чувствовал преследующую нас беду. Он гнал нас вперед, не обращая внимания на громогласные протесты монашки и вялое бурчание людей Керанто. Сам Воин Света хранил тяжелое молчание. После посещения своего храма он стал мрачен, словно те, кому он служил, надавали ему подзатыльников. Он тяжело вздыхал, ни с кем не разговаривал и всячески старался находиться как можно дальше от всех нас. Взгляд его был устремлен внутрь, а губы иногда шевелились, как у меня, когда я разговаривал с Чертом или Суккубом. Я не сразу это заметил, а когда заметил, на второй день пути, так стал к нему приглядываться, и думать, а не подселили ли и в его голову друзей тех, кто живет в моей. На третий день я пришел к однозначному выводу, что подселили.

Меня так и распирало от желания взглянуть на его задницу. И совсем не для того, о чем вы подумали. Мне и женщины в то время были не интересны, а уж мужчины и подавно. Но разума дурачка не хватало на то, чтобы понять, что ожог может быть и на совершенно ином месте. Скажем на руке, что Воин Света так отчаянно тер, думая, что его никто не видит. Он расчесывал предплечье в кровь и морщился так, что я в серьез опасался, что морщины не сойдут с его лица никогда. Я же ходил за ним хвостиком, весьма далеким, шагах так в тридцати, и как ополоумевший самец обезьяны таращился на его зад. Что я там хотел высмотреть, даже и сказать сейчас не берусь, но мне казалось, что если я буду наблюдать за ним, то обязательно увижу.

Отвлекусь и скажу сразу. Ничего я не увидел. Ни ожога, ни татуировки, ни даже просто голого зада Керанто. Секрет же его чесотки оказался до банального прост: Воин Света съел что-то, что вызвало сыпь на его правой руке, и сыпь эта чесалась неимоверно. Вот. Я сказал об этом и больше к этой теме возвращаться не буду. Хотя сыпь его нам еще аукнется, но позже, когда рыцарь в черных доспехах нас догонит. Вы ведь уже поняли, что это случится? Я так и думал. Так зачем скрывать.

Но рыцарь в черных доспехах ни за что бы не догнал гонящего нас вперед, рыцаря в турнирной броне, если бы не одно «но». Одно прекрасное во всех отношениях «но». Вы же понимаете, что по дорогам такой большой и без преувеличения великой страны ездят не только два рыцаря в разноцветной броне. Как нам до того дня везло не встретить на пути никого, я не знаю. Однако все кончается и наше путешествие в одиночестве тоже закончилось.

Мы поднялись на холм, скрывавший от нас начавшую сильно петлять дорогу, и остановились. Роланд приподнялся в стременах, оглянулся назад, напряженно всмотрелся вдаль и тихо выругался.

А пока он ругается и глазеет на проделанный нами путь, мы с вами посмотрим совершенно в другую сторону. Вон туда, где на дороге стоит лишившаяся передних колес карета. Туда где прямо в поле поставлен шикарный вышитый золотом, окруженный добрым десятком вооруженных людей, шатер. Туда, где шагах в пятидесяти от шатра, под неусыпным взором, сидящего на придорожном камне стрелка собирает цветочки наше прекрасное «но». Видите, как трепещет на ветру ее платье, только посмотрите, как выбившиеся из-под шапочки светлые волосы взлетают, стоит ей перебежать от одного полевого цветочка к другому. Это зрелище стоит того, чтобы на него смотреть не отрываясь.

Однако мы, с того места где стояли, не видели ни платья ни волос, только шатер и сломанную карету. Не знаю как остальные, но я каким-то чудом умудрился не увидеть пару десятков стреноженных лошадей, пасущихся на том же поле. Так меня поразил вид огромного шатра в почти голом поле. Точнее не самого шатра, а развивающегося на его вершине узенького флажка. Я уставился на него, открыл рот и, кажется, пустил слюну. Кажется, потому, как полностью растворился в созерцании вставшего на задние лапы огромного льва. Лев этот протянул передние лапы к стоящей перед ним не то палке, не то стене и старательно драл об нее когти. Всякий раз, когда ветер трепал флажок мне казалось, что лев издает рык, приседает на лапы и втыкает когти в стену перед собой.

— Смотри как красиво, — я протянул руку и тронул Роланда за локоть.

Рыцарь вздрогнул, тихо выругался и медленно повернулся. Увидев картину в поле, он шумно втянул воздух, еще более шумно его выдохнул и выругался. На этот раз громко и крепко.

— Этого нам только не хватало, — проворчал он, глядя туда же куда и я, но не испытывая при этом тех же эмоций. — Эй, Воин Света, если вздумаешь помочь бедным аристократам, я тебя здесь оставлю. С ними. Понятно?

— Понятно, — отозвался Керанто, отчаянно расчесывая правую руку.

— Тебя тоже касается, — Роланд взглянул на монашку, та лишь фыркнула в ответ и медленно поехала вперед.

— Какой красивый зверь, — не отводя ото льва взгляда, прошептал я.

— И тебя! — глядя на меня, вздохнул Роланд.

Я оторвался от созерцания льва, обиженно взглянул на Роланда, но благородный рыцарь лишь невесело усмехнулся и покачал головой.