Приключения Бобового Зернышка

Глава 25

Яркое, теплое, ласковое солнышко заливает своим благостным мягким светом все вокруг. Жужжат пчелки и мухи, поют птички. Чудно, не предаваемо пахнут цветочки. А где-то не далеко плещется вода и плеск ее так миролюбив, так нежен, что на моих губах против воли проступает улыбка.

Где это я оказался? Последнее, что я помню, как яркая вспышка ослепила меня, а рядом со мной кусками осыпалась броня злобного, так не похожего на благородного рыцаря сэра Роланда Гриза, черного рыцаря. Я лежу средь цветочного поля, и по моему носу ползет божья коровка. Ее тонкие лапки щекотят меня, хочется чихнуть, но я держусь и лишь щурюсь и от щекотки и от солнца, что светит прямо в глаза.

Но ни то ни другое меня не раздражает. Я спокоен и почти счастлив. Я не чувствую голода, не чувствую боли. Мне хорошо, так хорошо, как мне не было с тех пор, как я украл индюшачью ногу с тарелки одного из кухонных подмастерьев мастера Люцелиуса Кярро. Мне, конечно, за это потом досталось и от подмастерьев, всех сразу, и отдельно от самого старшего повара, но оно того стоило. Что значат тумаки и затрещины, когда в желудке твоем плещется съеденная целая индюшачья нога.

Но все же где я? Давайте поднимемся вместе с взлетевшей с моего носа божьей коровкой и осмотримся. Что мы видим? Бескрайнее поле полное самых разнообразных цветов. И я сейчас не про те, что растут на тонких ножках и чудно пахнут, я про те, что радуют глаз и воняют, если ими только что покрасили стену. Что? Я неправильно употребил слово? Да ладно вам грамотеи, мне простительно, еще несколько лет назад я употреблял только те самые индюшачьи ножки, что уже поминал.

Так что же мы все же видим? А видим мы цветочное поле, но об этом я уже говорил, видим вдалеке черный горный пик, что почти сливается с небом. Видим бескрайнюю водную гладь, что нежно гладит золотой песок берега. И видим грязные голые пятки, неестественно торчащие из цветов и отравляющие все это великолепие. И кстати, это мои грязные пятки. Хотя стойте, а почему мы видим мои пятки? Где, черт возьми, мои почти не ношенные сапоги? Я выложил за них приличную сумму и вот так потерять их я не намерен! Тем более что прямо сейчас в одну из пяток впивается весьма наглый комар.

На укус комара я не отреагировал. Так и лежал с открытыми глазами и смотрел на плывущие надо мной белоснежные облачка, угадывая какое из них на что похоже. Странно, но меня абсолютно не волновало отсутствие рядом со мной сэра Роланда, монашки Бели и даже Воина Света Керанто. О последнем в моей памяти осталось только слабое воспоминание как о человеке, что весьма забавно машет ручками в полете. Ничего меня не волновало. Как я уже сказал, я был почти счастлив и спокоен.

— Ты проснулся, Бобовое Зернышко? — мой слух уловил полный нежности, ласковый женский голос, что лился в уши подобно сахарной патоке в рот.

Я моргнул, но никого не увидел и остался лежать, глазея на облака.

— Ты проснулся, Бобовое Зернышко? — все с той же нежностью и лаской повторил вопрос голос и на этот раз слова достигли не только ушей, но и смогли достучаться до занятого облаками мозга.

— Да! — отозвался мой рот, хотя я ничего говорить не хотел.

Тело мое согнулось и село, хотя и садиться я тоже не хотел. Вот не удивлюсь, если сейчас оно встанет и пойдет куда-нибудь само по себе. Но тело лишь село, глаза несколько раз моргнули и замерли, разглядывая, как бабочка с огромными черными глазами на крыльях пьет нектар. Сама бабочка белая, а глаза у нее черные огромные, такие и съедят, не поморщатся. Интересно, а бабочки умеют есть глазами? И рот их такой же большой и страшный? Если да, то я и представить боюсь, какие у нее зубки.

— Повернись ко мне, бобовое Зернышко! — не то попросил, не то потребовал голос.

Но если это и было требование, то произнесено оно было так, что противиться всей льющейся с ним ласке не было ни сил, ни смысла. Единственное, что меня напрягало, так это мое полное имя. Отвык я слышать его вот так. Роланд все проще Зернышком зовет. А когда последний раз я слышал полный вариант, моя шея потом долго ныла, получив по себе обваренными в пару пальцами-сосисками старшего повара мастера Кярро.

Воспоминания об этом событии заставили меня сжаться и постараться сделаться невидимым. Но я не бабочка и спрятаться в цветочек не могу, и я повернулся. Повернулся и застыл.

На меня смотрела шикарная светловолосая женщина. Кожаная броня облегала ее тело и, надо сказать, там было, что облегать. До этого момента я думал, что моя знакомая Суккуба имеет великолепные формы, но я ошибался. Грудь больше и едва не вываливается из открытого лифа, бедра куда как более округлые, да еще и затянутые в тонкие кожаные штаны едва не доходящие до колен. О, что это за коленки. Я засмотрелся на них и глубоко вздохнул. Боже, да я готов прямо сейчас припасти к ним и забыться навсегда, гладя хотя бы одну из них. А ниже, ниже. Мышцатые икры, перетянутые крест-накрест тонкими ремешками от сандалий. А вот пальчики, торчащие из сандалий, подкачали. Нет, они тоже красивые и ноготочки аккуратные, но сами пальцы слишком большие и торчат в разные стороны.

Вид пальцев меня отрезвил. Я вздрогнул и поднял взгляд, чтобы снова открыть рот и на этот раз пустить слюну. На меня смотрели два огромных бездонных ярко синих океана. И располагались они под тонкими слегка приподнятыми бровями. Высокий чуть сморщенный лоб, сияющая диадема в длинных золотистых волосах, ямочки на розовых щечках, тонкие улыбающиеся губки и ямочка на подбородке.

Кто она я не знал, но не сомневался ни секунды что принцесса почтила меня своим присутствием. Ну, или богиня снизошла до меня. Мысль о богине несколько отрезвила, напомнив, что не каждая из них добра и милостива. Вспомнить, например, ту, которой служит монашка, она и человеческими жертвами не брезгует. Наверно. Не знаю. Но то, что запросто отправляет свою монашку людей крошить совершенно точно. Я тому свидетель.

Я вздрогнул, но только затем, чтобы снова погрузиться в два океана глаз. Да наплевать, что я и не знал, что бывают океаны. Про озера знал, так что пусть будут озера, хотя это и слишком мелко. Я смотрел на нее, и внизу живота что-то шевелилось, разливаясь по телу теплом, и на этот раз я уже знал, что это и не боялся. Да, даже тогда мой сморщенный ничего не понимающий мозг мог понять, что подобная женщина не для меня, что мне с ней ничего не светит, даже если я попытаюсь взять ее силой. Я и силой, мда...