Приключения Бобового Зернышка

Глава 29

Крепкие благородные руки вырвали меня из нежных объятий слегка мокрой от росы травы, нежно и ласково поставили на ноги и даже слегка отряхнули коленки от налипших на них листиков. После чего утратили часть вложенного от рождения в них благородства, резко развернули меня в сторону города. А затем, напрочь забыв, к какому благородному телу, они приставлены, отправили меня в этот самый город весьма увесистым тычком.

От тычка этого, я едва не свалился с ног, лишь чудом, благодаря умению вовремя махать руками, да хвататься за все, что проносится мимо, получилось не вспахать носом землю. Но я не обиделся. И дело не в том, что благородный рыцарь, сэр Роланд Гриз не желал мне никакого зла, об этом я догадывался, но знать наверняка не мог. Все дело в том, что детство мое прошло в окружении весьма заботливых людей, что со всей присущей им щедростью раздавали и тычки, и затрещины. А иногда, когда забота их била через край и пинком могли порадовать. Я же всегда сносил это с гордостью и пониманием. Да, мне не доставлял ни малейшего удовольствия ноющий затылок, но я всегда свято верил в необходимость и в единственную правильность их заботы. Иной я не знал, да и не понимал, что проявить ее можно иначе.

Вот и сейчас получив от Роланда не то сильный тычок, не то нежную затрещину ничуть на него не обиделся. Как раз наоборот, губы мои расплылись в довольной улыбке, глаза счастливо заблестели от выступивших радостных слез, а нос непроизвольно зашмыгал, не желая выпускать на волю подступившие довольные сопли.

Роланд же, заметив, как сумел порадовать меня, ткнул еще раз и почему-то мрачно проворчал:

— Пошевеливайся, Зернышко, нам бы до ночи в городишко этот попасть.

Я повернулся к нему, но он на меня и не смотрел. Он смотрел на Суккубу, и не сказать, что во взгляде его был хоть намек на похоть, скорее наоборот, он смотрел на нее сугубо с практическими соображениями.

— Я ведь правильно понимаю, — тем же шепотом заговорщика прошипел он, — сестрица твоя ночью сильнее?

Суккуба вздохнула и, не тратя силы на слова, кивнула. Роланд сжал губы, отчего они превратились в узкую полоску и тоже кивнул. Я ожидал, что он скажет хоть слово, но вместо этого его благородная ладонь вновь и еще более ощутимо толкнула меня в бок.

— Пойдем, Зернышко! Пойдем!

И мы пошли. Вдвоем. Двое жителей преисподней и одна светлая, но очень злая воительница предпочли исчезнуть. И я их понимал. Зачем продираться через кусты, разрывая в клочья одежду, получая синяки и ссадины, украшая руки и ноги царапинами, когда можно вполне себе безопасно прокатиться, просто вернувшись в ожог на моем заду. Нам же с Роландом достались все удовольствия путешествия по лесу.

Почему мы не вернулись к импровизированному лагерю? Почему мы не взяли с собой Керанто с его едва живым человеком? Или хотя бы людей принцессы. Да на худой конец и монашке бы с ее ножичком ничего не сообщили, я не знаю. В ту пору задаваться такими вопросами я был не склонен, а позже они и вовсе утратили всякий смысл. Немного позже. Совсем чуть-чуть позже.

Оставив нас пробирающихся через заросли и посмотрим на то, что творится в городе, где совсем скоро состоится то, что если не перевернет нашу жизнь, то уж точно заставит ее заиграть новыми красками. Я ведь уже говорил вам, что там нам предстоит без преувеличения судьбоносная встреча? О чем это я, конечно же, говорил! Причем совсем недавно. Так вот я не могу отказать себе в удовольствии, чтобы не заставить вас немного погадать с кем же мы встретимся. Вы ведь наверняка думаете, что это будет старшая сестренка нашей славной Суккубы? И ошибаетесь. Нет, с ней мы, конечно, тоже встретимся, но вам придется немного подождать. Да-да, еще немного. Так с кем тогда? С мужиком, что разбил кружку, почувствовав, как просыпается дракон? Или даже с самим драконом? Нет. Нет. И еще раз нет! ни светлые боги, ни демоны ада и сами не представляли, кого судьба закинула на наш путь. Да, я думаю, и сама судьба тоже не особо представляла.

А пока мы идем, а вы гадаете, я все же расскажу о том, что происходило в городе и чего мы знать не могли. Итак, как вы, конечно же, помните, красивая женщина, испугавшись чего-то, обратилась за помощью к кому-то. Понимаю, путано, чего она испугалась и к кому за помощью обратилась не понятно, но поверьте, это не имеет значения. Решающего точно не имеет. Забегая вперед надо сказать, что на самом деле красивой она не была, да и женщиной ее назвать можно только с натяжкой. А именно если натянуть на нее чужое тело. Красивое тело. Говоря как есть: уродливая душа в чужом красивом теле очень сильно испугалась. Нет, она не увидела себя в зеркале, я про истинную себя, а не оболочку. Если бы это случилось, то может быть, она настолько испугалась, что сама на нож прыгнула. И жаль, что так не случилось, это избавило бы нас от некоторых неприятностей. Но она этого не сделала, о чем, надеюсь, пожалела сама.

Но, как бы то ни было, она обратилась за помощью и не к кому-то одному. И получив ответ, вернулась к окну и начала ждать. С одной стороны она начала ждать нас ковыляющих по лесу, с другой она начала ждать тех, кто должен был ей помочь, собственно как и с третьей стороны, а с четвертой она начала ждать того, кого она почувствовала и, почувствовав, очень сильно испугалась. И если мы, ковыляя по лесу, вызывали в ней радостные чувства, а приближающиеся помощники действовали успокаивающе, то тот, кто несся по дороге, загоняя лошадей, вызывал в ней страх. И чтобы отвлечься, она стала следить за священником, что нес в руках каменную статуэтку и завывал молитвы.

Молитвы на нее не действовали, уж и не знаю, на что рассчитывал священник, распевая их. Как не действовал и идол в его руках. Еще бы! Она ведь не какая-то там мелкая тварь, она демон и демон высший в адской иерархии, а потому все потуги священника вызывали в ней смех. И голод. Голод ее был настолько силен, что она была готова сожрать и самого священника и его статуэтку, да запить все это святой водой. Но как демон высшего адского порядка, она понимала, что утолить голод сейчас конечно можно, но это может весьма сильно осложнить ей жизнь.