Приключения Бобового Зернышка

Глава 33

— Где тебя черти носят? — заорал мне в лицо Роланд.

Я уставился на него самым разумным и самым удивленным взглядом, какой только смог выдать. Что значит, где меня носят? И почему черти? В моей голове жил только один Черт и в тот раз, когда я попросил его, меня поднести он отказал. Очень грубо отказал. Да еще и соврал при этом.

— Ты почему до сих пор здесь?

Мой взгляд стал еще более удивленным, но возможно менее разумным. Сложно все же держать в глазах разум, он и из головы все время намеревается ускользнуть, а тут не голова, тут глаза. Из них легко убежать можно, хочешь со слезами, а хочешь просто так. Я этого допустить никак не мог и, что было силы, зажмурился.

— Оруженосец! Твою мать! — Роланд продолжал кричать. — А ну бегом наверх, — его крепкая рука подняла меня с пола, встряхнула и поставила на ноги. — Бегом! — он подтолкнул меня к лестнице. — Готовь лук и стрелы!

С этими словами Роланд умчался делать то, что умел лучше всего. А лучше всего, благородный рыцарь, сэр Роланд Гриз умел следовать правилам. Собственным, конечно, правилам. И одно из этих правил гласило: если тебе предстоит сложная задача, оглянись и посмотри, нет ли рядом с тобой кого-то, кто сможет сделать это лучше, чем ты. Говоря проще: доверяй дело профессионалам. И в этом деле, а именно поиске профессионала, Роланд был профессионалом сам. Почему был? Разве сейчас он не такой? Еще как такой, даже еще больше, но и тогда он уже солидно в этом преуспел.

Лично я не подозревал, кто может справиться с обороной дома лучше, чем сэр рыцарь, а он представлял. И, вытряхнув из постели старшего из выживших охранников принцессы, поручил ему организовать оборону из солдат и местных, что успели добраться до дома. Тот за дело взялся рьяно и его мощный бас раздавал команды. Его люди привыкли повиноваться командам и споро взялись за дело. Среди местных никто не отличался ни смелостью, ни ловкостью, ни умением обращаться с оружием, и они всячески пытались увильнуть от надвигающейся драки. Выходило это у них из рук вон плохо. Да у них вообще все выходило плохо!

Вот тут я вынужден снова немного отвлечься. Совсем чуть-чуть. Помню, что обещал не делать подобных вещей, но сейчас без этого никак. И отвлечься я должен ради сэра Роланда. Наш славный, благородный до зубовного скрежета рыцарь не мог выбрать любой дом для защиты. Собственно, он мог вообще дом не выбирать и выйти на главную площадь с голыми руками. И не потому, что он настолько силен, что враги падают замертво при одном его приближении. Нет, все дело в том, что смысла запираться и прятаться за стенами, не было никакого. Но это я забежал вперед. Итак, сэр рыцарь выбрал этот дом не просто так. Вы, наверное, думаете, что у нашей импровизированной крепости были толстые стены? Или же именно здесь располагался городской оружейный склад? Или подходы к дому просматривались и простреливались со всех сторон? Нет, стены у дома, конечно, были, но от иных городских построек мало чем отличались. Да и подходы не узки и препятствий до дверей нет, напротив, к дому вела широкая, вымощенная камнем дорожка. И склад здесь тоже не располагался. Хотя, кое-что в дому том располагалось. А именно в нем расположилась принцесса, со всей свитой и солдатами. Вы можете сказать, что это логично, ведь там солдаты. А вот и нет! Сэр Роланд вовсе не беспокоился ни о сохранности местных, ни тем более о выживании себя лично, да и меня заодно. Его волновал и беспокоил только один человек — принцесса.

И вот когда мы узнали мотивы Роланда, мы смело можем вернуться в тот злосчастий городишко и в гостиницу, что нам предстоит оборонять.

А вернувшись, застанем меня сидящим на полу возле окна. Я сидел под окном, скрючившись в три погибели, красный, как рак, и изо всех сил пытался натянуть на лук тетиву. И у меня ничего не получалось. Я втыкал лук в пол и налегал на него всем весом, и он даже немного сгибался, но удержать противную веревочку я уже не мог, и она выскальзывала из моих рук, и все приходилось начинать сначала. В конце концов, я устал, отчаялся и сев на пол заревел. Как умел! Во весь могучий голос.

Роланд примчался на мой рев, первым делом подскочил ко мне. Вырвав и отшвырнув лук прочь, он упал на колени и ощупал меня.

— Тебя ранили? — он заметил капельки крови на одежде.

— А?

Я испугался и стал себя осматривать. И смотрел я, конечно, не туда куда надо. Кровь на одежде действительно была, несколько крохотных капелек. И скажу больше, это была моя кровь. Она сочилась из разошедшейся раны на лбу и порванных проклятой тетивой пальцев.

— Не ранен, — отстранился Роланд, — а чего вопишь, словно демоны тебе голову отрывают?

Я, молча, поднял к его носу кровоточащие пальцы.

— Тоже мне ранение, — вздохнул он, поднял с пола лук и одним движением надел тетиву.

Я и не заметил, чтобы он приложил хоть какие-то усилия. У меня так мышцы, да-да, те самые ленточки, что напрягаются под кожей, грозили вылезти наружу, или же разорваться от натуги. А Роланд и вот лук не упирал, так и надел нитку прямо навесу. Я ему только позавидовал, но тут же забыл об этом.

На улице громко что-то хлопнуло и что-то тяжелое сотрясло стены гостиницы. Я упал на пол, но в этот раз обошлось без шишки. Хватит их уже и так весь лоб бугристый, словно спина ящерицы. Или дракона. Хотя для дракона я, пожалуй, мелковат. Все же ящерицы. Очень большой ящерицы!

Роланд схватил заранее приготовленные мною стрелы, с этим заданием я справился легко и пучок новеньких стрел лежал на полу под окном. Сэр рыцарь дернул лук, наложил на тетиву стрел и...

Я не уверен, помните ли вы, что я рассказывал вам о жгучей нелюбви Роланда к лукам. Я говорил об этом, точно помню, но вот не могу вспомнить рассказывал ли я вам, что и луки отвечали Роланду полной взаимностью. Если нет, то сейчас исправлю это упущение. Луки Роланда не любили! Совсем!

Тонко вскрикнула тетива, стрела сорвалась с ложа и упала вниз, едва вылетев за окно. Роланд выругался, наложил новую, натянул тетиву, спустил. Результат вышел лучше, стрела пролетела с десяток метров и рухнула в пыль плашмя. Если бы она хотя бы воткнулась, Роланд признал бы это удачным выстрелом, я так признал его сразу, но благородные губы скривились и благородный рот произнес такое, что бегущие к дому люди в меховых куртках замерли. Роланд вздрогнул, не понимая, посмотрел на лук, наложил новую стрелу и выстрелил. Лучше чем в первый раз, но хуже чем во второй. Даже я, со всем, испытываемым мною почтению к сэру рыцарю, выстрел этот никак не мог признать удачным.