Приключения детей Дартаньяна и трех мушкетеров

Правь Британия.

   - Что, ягненочек, тебе приятно, когда тебя поджаривают? - Просипел инквизитор. Затем герцог аккуратно повернул щипцы, зацепив кожу и вывернув ребра.

   Не смотря на все усилия воли, из глаз мальчишки невольно полились слезы. Было очень больно. Пожалуй, больнее, чем когда прижигали пятки. На стопе много нервных окончаний, но у Эдмонда Д’Артаньяна она закаленная и набитая, он даже бегал по углям. Правда, очень быстро. Ребра не столь привычны к огненным процедурам, вопль рвется из горла. Сорванец Эдмонд Д’Артаньян до скрежета сжал зубы. Попытался отвлечься, думая о приятном.

   Переключил внимание на своих палачей. Истязатель - мужчина видный; высок, руки толстые и мясистые, плащ с кровавым подбоем, и сам он весь одет в красное. Это понятно - так и страшнее, и кровь на одежде меньше видна. Тяжелые сапоги с серебряной подковой. А вот и сам герцог - в короне, он ее не снимает, даже планируя заняться грязным делом. Изувер. На груди висит орден. Непонятный знак, вроде свастики, только пятиконечной и рогатой, из чистого золота в обрамлении бриллиантов.

   - Ну, чего тебе надо? - Несмотря на дикую боль Эдмонд  Д’Артаньян придал себе угрожающий вид, сдвинул брови.

  И дернулся босой ногой, которую недавно гладила по круглой детской пятке раскаленное железо.

   Герцог, вопреки ожиданиям, не вышел из себя. Он по-прежнему хладнокровно выкручивал ребра. Ребро уже было готово треснуть, когда в зал прополз трусливый слуга. Он дрожал, словно кролик.

  И его голос прерывался:

   - Ваша великая светлость, в зале кипит битва. Две ваши девушки и толпа рыцарей сцепились.

   - Вот как. - Герцог отбросил щипцы. - Я не потерплю подобного обращения с моей любовью.

   Погрозив кулаком пленникам, он добавил:

   - Я еще вернусь. А вы смотрите, без меня серьезно не пытайте. Главные мучения они познают от моей руки.

   - Слушаемся, владыка. - Прогремел низким голосом палач, ему вторили помощники.

   Герцог оставил помещение. Истязатель приблизился к спутнику Эдмона Д’Артаньяна.

  Сладким голосом кат проворковал:

   - Теперь можно поджарить вторую пяточку. А ты, - он кивнул Эдмонду Д’Артаньяну, - смотри. То же самое и с тобой будет.

   Палач раскалил железо. В помещении и впрямь стало трудно дышать. Засвистела плеть, удары бича обшились на голый торс Эдмонда Д’Артаньяна. Мальчик содрогался от ударов, но упорно молчал. В голове вновь пронеслись не очень приятные школьные воспоминания.

  А к босой пятке истязатель приложил широкую полосу красного от жара железа.

  И Эдмонд Д’Артаньян передернуло от жуткой боли. Но сумел сдержать. Хотя мускулистое тело мальчишки стал блестящим от пота и крови. И мутная жидкость капала на костер, вызывая шипение.

  Мальчик терпел и даже напевал, одну из любимых своих песен:

  В день Сотворения Мира Бог славен чудом сим:

  И небо над Землею вдруг стало голубым

  И небо, небо над Землею стало голубым.

  Здесь стал остров, стал остров небольшой

  И Ангел вострубил над этою землей:

  "Правь, Британия, владычица морей!

  Пусть твой труженик-народ не знает цепей!"

  И будет людям Счастье сейчас и навсегда,

  Когда падут оковы, тираны и вражда

  Когда падут же навсегда оковы и вражда.

  Вся власть тиранов рассыпится как прах,

  И Ангел будет петь Свободу в небесах.

  Здесь воссияет Слава, Могущество и Труд!

  И никакие силы все это не сотрут.

  И никакие вражьи силы это не сотрут.

  Растет Древо Жизни, крепкое, как дуб

  И бури да молнии его не согнут.

  И Бог дарует мудрость народу твоему

  Преодолеть невзгоды, раздоры и вражду

  И пусть он все преодолеет - смуту и вражду.

  Будет Свобода, Согласие, Любовь

  И души озарит свет Истины таков.

  Пусть будет изобилие на той земле всегда.

  Богаты станут сёла, деревни, города

  И будут процветать деревни, города.

  Много там в бухтах причалят кораблей,

  И гости станут торговать к выгоде своей.

  Наполнится красотами та дивная земля

  И Музы воспоют Свободу на века.

  И будут, будут петь Свободу на века.

  Гордой скалою стоишь среди морей,

  Неся свет Истины всем лучшим из людей.