Приключения детей Дартаньяна и трех мушкетеров

Тайная полиция

Эдмонд постарался взять себя в руки.   Нужно проявить все мужество и выдержать жестокие истязания.  И добиться своего оправдания.  А ему уже сказали, как дойдет очередь приведут пытать.   И там мало не покажется. И плетка по ребрам, это еще самый легкий вид истязания.

Вот принесли еще одного мальчишку.  Его превратили в кровавое месиво.  Босые ножки покрыты волдырями.  Видно, поработали капитально.

Эдмонд решил, что он будет в любом случае молчать, и постарается не разреветься.  Он ведь сын Шарля Д’Артаньяна и этом все сказано.

Говорят ожидание смерти хуже, и неприятнее самой смерти.  Почти тоже самое можно сказать и  о пытках.  Мальчики избитые и обожженные постанывали.  Пищали в углах крысы, лезли насекомые на раны подвергшихся истязаниям детей.

Эдмонд кое-как подошел к искалеченному мальчику и  стал руками сгонять насекомых.

В этом момент дверь раскрылась.  Послышался рев:

- Эдмонд Д’Артаньян на выход!

    Мальчик молча кивнул, медленно поднялся и звякая кандалами вышел в коридор. Дорога оказалась настолько короткой, что мальчишка не успел ни испугаться, ни даже взволноваться. Новая дверь со скрежетом распахнулась перед шотландцем, он сделал вдох и вошёл в... камеру пыток.

   Ууууух, сказало сердце Эдмонда, падая куда-то вниз. Противно и стремительно. Он сглотнул кислую слюну - вышло громко.

   Знакомый по таверне мужчина уже был здесь и узнал бы всё. Казалось, тут ничего и не изменилось - сидел за столиком писец, возился с инструментами палач... Только возле огня ещё стоял высокий худощавый человек с острой бородкой. Скрестив на груди богатого камзола руки, он внимательно и тяжело смотрел на мальчика.

   Графа Барбаросса знали по обе стороны границы в лицо все...

   Тоска, охватившая Эдмонда, была мучительной и беспросветной.

   Граф сделал несколько шагов к пленнику. Смерил его взглядом с головы до ног. Перед ним стоял гасконский мальчишка - а дети по ту сторону границы взрослеют раньше детей северных французов, правда морально, даже тех, кто живёт здесь и в свою очередь взрослеет куда раньше своих собратьев с Британии.   Хотя обычный вроде бы мальчик – для двенадцати лет средний рост, светловолосый, красивый, мускулистый. Сын Д’Артаньяна... Ну что ж, сын Д’Артаньяна. Начнём...

   - Ты - гасконец Джеймс из клана де Констанции?

   Эдмонд увидел, что писец начал быстро скрести пером по пергаменту. Мгновение смотрел на это, потом ответил ясно и спокойно:

   - Да, это я. Я Эдмонд  де Д’Артаньяна,  граф чёрной ветви... после того, как в боях голландцы убили моего отца и хотели прикончить, всех моих близких сородичей.

   Лицо графа осталось непроницаемым. Он задал следующий вопрос:

   - Верно ли, что ты так же называл себя сыном Шарля Д’Артаньяна?

   - Нет, - голова мальчика качнулась. - Я не НАЗЫВАЛ СЕБЯ сыном Шарля Д’Артаньяна, я - сын Шарля Д’Артаньяна.

   - Кто внушил тебе мысль назваться так? - поднял бородку граф. Эдмон покачал головой снова:

   - Никто. Клан Ролло происходит от крови Ролло Нормандского, и его права на трон Франции с  отцом Шарлем Д’Артаньяна, старше чем у кого бы то ни было.

   - Посмотри, - граф Барбаросса сделал шаг в сторону. — Это всё для тебя. Ты ведь и убийца,  и самозванный сын Д’Артаньяна, а теперь еще и на трон Франции разеваешь пасть!

   Эдмонд знал, что смотреть нельзя. Но отвести глаз не мог, с болезненным любопытством угадывая назначение каждого из предметов на большом грубом столе. Щипцы, сверла, иглы, тиски и многое другое.  Рядом стояли и «испанские сапоги». Он вздрогнул и отвёл глаза, полные сладким холодным ужасом, только когда  Барбаросса вкрадчиво спросил - негромко:

   - Это ведь твой отец Шарль Д’Артаньян вместе с Арамисом готовил заговор против короля? - вытянутая в сторону писаря рука графа; щелчок пальцев. - Ты умеешь писать? - Эдмонд кивнул, стараясь не вернуться взглядом к предметам на столе. - Молодец. Вон пергамент, перо, чернила. Пиши. И отправишься обратно в камеру, мы выберем тебе самую приличную одиночку, где посидишь, пока будет идти следствие.  Потом ты еще дашь показания против герцога Арамиса и Шарля Д’Артаньяна.  За помощь следствию тебя помилую, и я возьму тебя служить в королевскую гвардию. Нам такие люди нужны... А если откажешься, то… сам понимаешь, на тебе висит убийство и кража и многое другое!

   ...Что было делать Эдмонду? Он не мог предать своего отца Шарля. Ведь есть время говорить - и есть время молчать; слова были сказаны все - теперь пришло время молчания, и Эдмонд молчал. В воцарившейся тишине слышно было, как прерывисто, громко дышит мальчишка. Маленький гасконец прикрыл глаза, чтобы набраться мужества, которое ему было так нужно. Но за закрытыми веками продолжал пылать огонь в очаге и горне. Совсем рядом.

   Граф Барбаросса – глава французской тайной полиции, посмотрел на мальчика внимательно. Он видел разных людей в таких вот условиях. Кто-то начинал говорить сразу. Кто-то - поплатившись за молчание страданием, более или менее долгим. Кто-то молчал до конца и молча умирал. Правила тут не было. Ни возраст, ни пол, ни положение в этом земном мире не давали гарантий на смелость и не делали человека трусом. Так что...