Приключения Джона

История 1. Whisper In The Dark

Воздух в автобусе пах пылью, старыми сиденьями и тоской. Последние пять часов Джон смотрел в окно, как мелькающие сосны сменяются ещё более густыми зарослями, а асфальтовые дороги превращаются в грунтовки. Из наушников на максимальной громкости рычал Джон Купер, но даже фронтмен Skillet не мог заглушить голос отца в голове: «Концерты в гараже — это последняя капля, Джон! Пока не сдашь нормально экзамены и не наведёшь порядок в голове — никаких гитар, никакого этого… рёва! Бабушка тебя в форму приведёт. На свежем воздухе. Без этой твоей дурной музыки».

Джон мысленно фыркнул, глядя на проплывающие за окном бесконечные поля. Настоящая жизнь. Его стихия — грохот барабанов, визг гитар и хриплый вокал Джона Купера, выкрикивающего тексты о борьбе и вере. В кавер-версиях, которые они репетировали с ребятами в гараже. Его робкие попытки сочинить своё — родители называли «дьявольской музыкой», кипятившей рассудок.

— На перевоспитание, — проворчал он, вглядываясь в покосившийся домик бабушки. — То, что мы с ребятами почти дописали свой трек и играли каверы на Skillet громче, чем того хотела миссис Хендерсон с первого этажа? Вы бы просто концерты запретили, а не высылали меня в тридевятое царство на «свежий воздух и полезный труд».

Бабушка Эвелин встретила его на остановке и проводила до дома. Хрупкая и иссохшая, она обладала способностью безошибочно судить о людях. От всего в её домике веяло пылью, сдобным тестом и застывшим временем.

— Комната наверху. Завтракаем в семь, обедаем в час, ужинаем в шесть. Не опаздывай, — так она его поприветствовала. Ни объятий, ни улыбок. Такая же холодная и непроницаемая, как его отец. Теперь Джон понял, в кого он такой.

Комната, куда его поселили, застряла где-то в 70-х. Заветная полоска на телефоне ловила только в одном углу у окна. Чтобы отправить сообщение, нужно минут пять танцевать с бубном, что уж говорить о звонках. Тишина накрыла его, и своей оглушающей мощью она давила на уши громче самого громкого бэк-бита.

Джон остался в комнате под стрекот цикад. Пальцы, разбирая чемодан, наткнулись на подкладке рюкзака на знакомый, угловатый предмет. Старый MP3-плеер. Его бывший тайный союзник, вышедший из строя еще месяц назад — экран был тёмным и мёртвым, кнопка включения не подавала признаков жизни. Он собирался его выбросить, но в последний момент рука не поднялась. Слишком много воспоминаний было связано с этим куском пластика.

Он сжал его в кулаке, вспомнив, как ребята из группы вручили ему в автобусе перед отъездом заветную блистерную упаковку с новой батарейкой.

— Держись, братан, — хлопнул его по плечу Марк, их барабанщик. — Мы скинулись. Мало ли... Вдруг твой старый хлам оживёт. Чтобы ты там не забыл, как настоящие мужики рычат.

Отец, видящий в телефоне корень зла, лишь презрительно фыркнул, увидев старый плеер.

«Игрушка», — буркнул он, сочтя его просто куском пластика, а не орудием «дьявольского влияния».

С замиранием сердца, почти не веря в успех, Джон вскрыл упаковку. Он выковырял старую, дохлую батарейку и вставил новую, с едва ощутимым щелчком. Палец дрогнул, когда он зажал кнопку включения. Прошла вечность в одну секунду. И вдруг... тусклый монохромный экнал ожил.

Он судорожно вставил наушники, пролистал меню и нашёл её — первую же песню, с которой для него всё началось. «Hero». Палец замер над кнопкой воспроизведения. Этот кусок пластика служил последним пайком, единственным шансом не сойти с ума в этой оглушительной тишине. Растрачивать его впустую нельзя. Ему хватило бы глотка. Единственного глотка нормальной жизни.

Он сделал вдох и нажал «play».

Вокал Джона Купера ворвался в его сознание, как ударная волна, смывая пыль дороги и едкий привкус тоски. Три с половиной минуты привычного мира. Три с половиной минуты спасения. Поддавшись наплыву ностальгии по ещё недавней жизни, он ощутил запах бензина и пота их гаража, рёв усилителя, довольные лица ребят. Он перенёсся туда, прочь из этой застывшей ловушки.

И когда последний аккорд растаял в тишине, наступила самая оглушительная часть. Тишина после музыки оказалась в тысячу раз громче и беспощадней. Она вдавила его в пыльный пол, напомнив о том, где он на самом деле находится. Одиночество накрыло с новой, удушающей силой.

Он бережно выключил устройство и спрятал его на дно рюкзака. Этот кусок пластика оставался его последним пайком, и он не собирался транжирить его впустую. Одиночество накрыло Джона с новой силой. Вот он, знак. Лето будет отстойным. Он уже представлял, как сойдёт здесь с ума.

Сжав кулаки, он вышел из дома, даже не попрощавшись с бабушкой. Нестерпимо хотелось идти, куда угодно, лишь бы не слышать эту звенящую тишину. Он шёл по главной, нет, единственной улице, и чувствовал на себе тяжёлые, изучающие взгляды местных. Его вызывающий облик кричал здесь громче сирены.

Решив углубиться в лес у старой мельницы, он не заметил, как перешёл невидимую границу. Забор с облупившейся краской и надписью «Private Property» он проигнорировал.

— Эй, ты! Куда прёшь?

Голос был грубым и уверенным. Из-за заброшенного сарая вышла троица парней. Впереди шёл тот, что говорил. Высокий, с угловатым подбородком и надменным взглядом. Его фигуру облегала простая серая футболка поло, но сидела она на нём с королевской важностью. Его звали Джекоби. Он окинул Джона с насмешкой с ног до головы: рваные серые джинсы, дорогие кожаные ботинки, чёрная футболка с принтом группы, которую тут явно никто не знал и косуху — неуместную в зной и ясно говорившую о принадлежности к «не таким как все».

— Эй, парни, глядите-ка, к нам цирк приехал, — расхохотался хулиган. — Это частная территория, фрик.

— Частная? А табличку кто-то украл? — парировал Джон, разведя руками.

— А ты, я смотрю, борзый. Давно морду не били? — Джекоби подошёл ближе к «фрику», блокируя ему путь дальше.

Его дружки захихикали. По спине Джона пробежал знакомый холодок азарта. Не страх, а предвкушение драки заставило вогнать ногти в ладони, адреналин пел в крови. Джон мысленно прикидывал, кому из этих утырков достанется первым, как вдруг новый объект интереса возник для Джекоби где-то позади, и его нагловатый оскал моментально сменился на слащавую, флиртующую улыбку.