Приключения Джона

История 4. One Day Too Late

Белый дом шерифа с колоннами возвышался, как чужая крепость. Его чёрный силуэт с растрёпанными волосами резко контрастировал с идиллией ухоженного палисадника. Он потянул за массивный звонок. Где-то в глубине прозвучал сухой, низкий звон. Сердцебиение Джона заглушало лишь пение цикад. Дверь открыл не кто иной, как сам шериф Итан Картер — массивный, в простой рубашке, с кружкой кофе в руке. Его холодный, оценивающий взгляд медленно прополз по Джону с ног до головы, задержавшись на потёртой косухе и серых рваных джинсах.

Наступила тягучая, давящая пауза. Воздух из дома потянулся навстречу Джону, оттуда пахло свежемолотым кофе, дорогим лаком для пола и чем-то ещё, едва уловимым — оружием и властью. Джон невольно сглотнул комок в горле, чувствуя, как его собственный, обычно такой уверенный голос, теперь спрятался куда-то глубоко внутрь.

— Джон, — откликнулся шериф низко, без намёка на приветливость. — Доброе утро, что привело тебя в мой дом в такую рань?

— Э-э... Здравствуйте, сэр, — Джон сглотнул. — Я... я искал Энни. Она... дома?

Шериф сделал небольшой глоток кофе, не прерывая своего тотального наблюдения.

— Её нет. Уехала с матерью в город. Вернутcя к обеду, — ответил он, и сквозь обычную сдержанность проступило что-то сложное — смесь благодарности и родительской тревоги. — Но раз уж пришёл... Заходи.

Он отступил вглубь холла, жестом приглашая войти. Джон, слегка ошеломлённый таким поворотом, переступил порог. Перед ним предстала просторная и чистая прихожая. На вешалке висела идеально отглаженная форма, а на тумбе у зеркала лежали наручники и рация. В доме царила атмосфера контроля и порядка — того самого, против которого Джон всегда инстинктивно бунтовал.

— После истории с Артуром ты здесь желанный гость, — констатировал шериф, ведя его в гостиную. — Кофе?

— Нет... спасибо, я уже, — пробормотал Джон, чувствуя себя не в своей тарелке, и как воротник футболки внезапно стал тесным и влажным.

Пройдя за шерифом, он впервые взглянул на семейные фотографии: Энни в выпускном платье, сам шериф на какой-то охоте, счастливые, улыбающиеся лица, которые казались сейчас чужими и далёкими.

Шериф развалился в кресле с скрипом, громко поставив кружку. Он указал Джону на диван напротив — низкий, мягкий, в который Джон провалился, чувствуя себя нелепо и незащищённо.

— Как Артур? — спросил Джон, ловя себя на том, что теребит край косухи.

— Дело в прокуратуре. Сидит, ждёт суда. Возможно, вызовут и тебя. Но в целом... — ладонь с грохотом опустилась на стол, отсекая тему. — Артур — пережиток прошлого. Давай поговорим о настоящем. Энни, конечно, доложила мне о твоих стычках с Джекоби Мэдисоном. Я знаю обо всём, что произошло, — он откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе.

Джон инстинктивно напрягся, его плечи поднялись, а пальцы сами сжались в кулаки, готовясь к отповеди. И в этот момент в голове у Джона снова зазвучал тот самый навязчивый шёпот, теперь уже громче и настойчивее: 'Cause tomorrow could be one day too late! One day too late!

— Он — проблема, — продолжил шериф с холодной, отстранённой размеренностью, будто диктуя сухой отчёт. — Но проблема другая. Не такая, как Артур. Джекоби — это гремучая смесь злобы, глупости и юношеского максимализма. Он непредсказуем. И все, кто имел с ним дело, в итоге жалели. Он такой же псих, просто ещё подросток. Неуправляемый. Неконтролируемый.

Разговор прервало громкое, мерное тиканье маятника больших напольных часов в углу холла. Тик-так, тик-так. Звук был таким громким и властным, что, казалось, отмерял секунды, оставшиеся до какой-то неизбежной развязки.

Шериф тяжело вздохнул, и впервые Джон понял: непроницаемость была лишь фасадом, за которым скрывалась профессиональная усталость и отпечаток личных проблем.

— Его отец у меня работает, мужик хороший. Я в курсе их семейных дел и понимаю, откуда у парня ноги растут. Но это не оправдание... — он запнулся, словно переступая через невидимую черту служебной этики. — Так что мой совет — не испытывай судьбу. Если он захочет напасть на тебя, я не всегда успею подъехать.

В этих словах скрывалась не угроза, а мрачное предупреждение. Предупреждение человека, который слишком много раз видел, чем заканчиваются такие войны. В этот момент за окном послышался щелчок гравия и звук подъезжающей машины. Шериф взглянул в окно, и чуть расслабился.

— Ну, вот и мои девочки вернулись. Кажется, твой визит ко мне подошёл к концу.

Джон, продолжая переваривать услышанное, с облегчением поднялся с дивана, который с негромким шумом отпустил его.

— Понял. Спасибо... за совет, — выдавил он, чувствуя, как неловкость наконец начинает отпускать.

— Береги себя, рокер, — отозвался шериф, уже снова поднося кружку к губам. Его взгляд снова стал непроницаемым, скалой, за которой скрывались все заботы маленького городка. — И, Джон? — окликнул Итан гостя. Тот обернулся, уже дёргая за ручку двери. — Музыка у тебя... громкая. Но честная. Это редкость.

Нескрываемая улыбка и кивок Джона несли искренность, а не натянутость, составив разительный контраст с зажатостью и неловкостью во время всего разговора.

— Рад стараться, ещё раз спасибо, сэр, — отозвался Джон и скрылся за дверью.