Приключения Джона

История 12. Comatose

Джон чувствовал, как его кулаки сжимаются в карманах, пока он шёл к дому Картеров, залитому палящим полуденным солнцем. Белизна стен казалась ослепительной и стерильной, напоминая огромный надгробный памятник. Даже идеальные кусты на безупречном газоне воспринимались как немые свидетели, укором напоминавшие о хаосе, принесённом им в эту семью.

Пальцы приблизились к звонку, но дверь бесшумно отворилась сама собой. В проёме возникла Клэр Картер. Простое платье не могло скрыть её стальной выправки, знакомой по вчерашнему вечеру в лесу. Усталый, но острый взгляд мгновенно просканировал его, отметив помятую одежду, бледность и нервный блеск в глазах.

— Джон. Я рада, что ты пришёл, — сдержанно поприветствовала его жена шерифа. Она отступила, пропуская его внутрь. В прихожей пахло кофе и воском для мебели. — Проходи. Нам нужно поговорить, прежде чем ты увидишь Энни.

Хозяйка повела его не в гостиную, а на кухню — место более приватное, подальше от окон. Кухня встретила их уютом и чистотой, с вышитыми полотенцами и геранью на подоконнике. Клэр жестом указала на стул у массивного деревянного стола.

— Садись. Чай? — она уже ставила на плиту чайник, без суеты, почти автоматически.

— Да... Спасибо, — Джон опустился на стул, и холод дерева тут же пробрал джинсы.

Он молча наблюдал, как она разливает по кружкам кипяток, и аромат мяты и чего-то травяного медленно наполнил кухню.

Клэр села напротив, сложив руки на столе.

— Как ты? — спросила она, следя за его реакцией поверх кружки.

— Ничего, — буркнул Джон. — А Энни?

— Итан на вызове, — начала она, отодвинув от себя кружку. — Вернётся через пару часов. Энни... она держится. А на деле — это шок. Глубокий шок. Дала успокоительное, почти всё утро проспала.

Джон молча кивнул, уставившись на пар, поднимающийся от чая.

— Джон, послушай меня внимательно, — Клэр перешла на приглушённый шёпот. — Когда Итан вернётся, мы расскажем ему всё. Главное — сохранять хладнокровие. Как адвокаты на суде. Мы говорим правду, с верной подачей.

Она сделала паузу, давая словам улечься.

— Мы говорим, что на Энни напали. Трое. Что у Джекоби был нож. Что он угрожал ей, приставил лезвие к горлу. Что ты вмешался, отвлёк их, и вы смогли убежать. Это — чистая правда, — обращаясь к нему с подчёркнутой прямотой, миссис Картер предупредила: — Исключение составляет... та деталь с юбкой. Понял?

— Но... это же самое ужасное! — Джон встрепенулся, и его охватила внезапная растерянность. — Это доказывает, какой он...

— Это демонстрирует его подлость, но по меркам Итана — не преступление, — мягко остановила его Клэр. — Потому что я знаю его! — её мягкость внезапно сменилась жёсткой позицией. — Это подтолкнёт его к обвинениям в сторону Энни. Эти вечные вопросы: «Зачем пошла?», «Во что оделась?», «Сама спровоцировала». Он увидит в ней источник позора, а не жертву. И его гнев обрушится на неё, а не на Джекоби. Только история нападения с применением оружия даст нам гарантию тюрьмы. Ты меня понимаешь?

Комната погрузилась в густую тишину. Её нарушал одинокий звук старинных часов. Джон сосредоточился на струйке пара, где маячили искажённые призраки прошлого. Логика Клэр опутала его, как наручники. Он отчётливо примерил на себя роль соучастника мрачного заговора, а не стороннего зрителя.

— Я понял, — тихо сказал он. — Только нож. Только угрозы.

— Именно. — Клэр расслабились, и суровость на мгновение смягчилась. — Ты останешься? Чтобы сказать это вместе с нами? Твои слова как свидетеля будут решающими.

Мысль о встрече с разгневанным шерифом заставила желудок Джона сжаться в комок, напиток не лез в горло. Внезапно отстранив чашку, которую занёс к губам и поставил её на стол, потом взглянул на серьёзную Клэр и кивнул.

— Да. Я подожду шерифа.

— Хорошо, — Клэр отпила чай и встала. — Теперь иди к ней. Она наверху. Только... будь осторожен. Она как фарфоровая кукла после падения — вроде цела, но трещинки есть.

Джон направился к лестнице. Ковёр глушил любой звук, создавая иллюзию незримости. Наверху его встретила иная атмосфера — тепло, запах лаванды, старой бумаги и её духов. Он сразу почувствовал себя чужим: грубым варваром, ворвавшимся в её святилище.

Он прошёл мимо нескольких закрытых дверей, пока не остановился у той, где красовалась табличка с надписью «Private!» и рисунком кота. Его ладонь, вспотевшая от волнения, сжалась в кулак. За этим деревянным щитом обитала чужая вселенная.

Из-за двери отозвались так тихо, что привычная язвительность полностью исчезла:

— Входи...

Джон толкнул дверь, и его обдало волной тёплого, пахнущего лавандой и чем-то сладковато-лекарственного воздуха.

Комната Энни противоречила его ожиданиям — полная противоположность строгому порядку внизу. Никаких розовых бантов или постеров с поп-звёздами. Стены выкрашены в приглушённый голубой цвет, заставлены книжными полками, доверху набитыми книгами. На столе в беспорядке лежали тетради и закрытый ноутбук. У окна висел гамак для растений, где зеленели папоротники. Всё здесь выдавало человека, который любит уединение. Особенно после лекций шерифа.

Сама Энни сидела, поджав ноги, на кровати, закутанная в объёмное лоскутное одеяло. Солнечные лучи золотили её рыжие волосы, так и не сумев рассеять неестественную бледность кожи и тёмные круги под глазами. Она казалась меньше, хрупкой, как высохший осенний лист.

— Привет, городской, — она попыталась улыбнуться, а в результате вышла лишь болезненная гримаса.

— Привет, петушиная чёлка, — отозвался Джон, стараясь сохранить мнимую твёрдость.

Он прикрыл за собой дверь и не решался подойти ближе, прислонившись к закрытой двери. Комната казалась ему священной территорией, куда его пустили по особому разрешению.

— Как... ты? — спросил рокер. Он замер, чувствуя себя не в своей тарелке, и не решался сесть без приглашения.

— Жива, — дочь шерифа пожала плечами, и съехавшее одеяло на миг обнажило синяк на ключице. Она поспешно укуталась. — Как будто меня переехал грузовик, а потом развернулся и проехался ещё раз. Несмотря на это, жива. А ты?