Приключения Джона

История 13. Stars

Комната погрузилась в уютную, обманчивую тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем часов в коридоре. Спокойствие, впрочем, обернулось для Джона миражом. Едва его сознание отпустило поводья, оно не мешкая рвануло туда, откуда он только что сбежал.

В очередном кошмаре он очутился на поляне, лишённой прежних красок. Небо нависало багрово-чёрным, а деревья возвышались над ним голые, скрюченные, как костяные пальцы великана. Воздух обволакивал густой и липкой дымкой, неся запах озона и прелых листьев. А песня «Comatose» рвалась из леса, изгибая деревья в такт замедленному ритму.

Он видел Энни, прижатую к сосне, немой крик её отчаяния пронзал его, умоляя. Земля удерживала его в тисках: ноги вросли в неё, опутанные липкими, чёрными корнями, которые медленно ползли вверх. А из мрака леса, медленно, утверждая главенство кошмара, над ним сгущалась призрачная тень. Кошмар достиг апогея, материализовав холодную насмешку Джекоби, а в руке вместо ножа — его собственный MP3-плеер, из динамика которого лилась та самая, навязчивая мелодия.

But my demons lay in waitin'

Tempting me away...

Тень ухмыльнулась, протягивая к нему плеер, Джона охватил леденящий холод, поднимающийся по позвоночнику.

Джон отбросил одеяло и сел на кровати, сердце колотилось о рёбра, как птица в клетке. Грудь вздымалась, ловя воздух, а по спине струился ледяной пот. Бегло просканировав незнакомое помещение, он с трудом осознавал, где он. Тишина дома Картеров нависла плотным, давящим коконом. Стон ветра в дымоходе, скрип половицы — каждый звук казался частью того кошмара, что ещё не отпустил его до конца.

Он медленно лёг обратно, уткнувшись лицом в прохладную подушку, и сжал кулаки. Облегчение, охватившее его днём, обернулось короткой передышкой. Битва не закончилась. Она только переместилась. Теперь — внутрь него. И те самые демоны из песни, оказались куда реальнее, чем он мог предположить.

Дверь в гостевую комнату внезапно отворилась, впуская узкую полоску тусклого света из коридора. Джон лежал на спине, уставившись в потолок, где таинственные тени от уличного фонаря рисовали причудливые узоры. Сон бежал от него как от огня. В дверном проёме возник силуэт.

— Ты не спишь? — возник из темноты негромкий вопрос.

Джон приподнялся на локте. Энни стояла на пороге, закутавшись в большой вязаный плед.

— Нет, — так же тихо ответил он. — Спал днём, сейчас ни в одном глазу. Кажется, переспал.

Она вошла и присела на краю кровати, принеся с собой запах ванили и ночной прохлады.

— Я тоже, — призналась дочь шерифа. — Не могу перестать думать... обо всём, — в этой паузе он уловил немой отзвук вчерашнего ужаса. — О чём вы с отцом говорили? В саду. Я видела, как ты вышел... ты был таким напряжённым.

Джон глубоко вздохнул, сопротивляясь давлению прошлого. Ему не хотелось возвращаться к этому.

— Говорили о Джекоби. Что он под стражей. Что дело — железное.

— А ещё? — настаивала Энни, чувствуя, что он скрывает часть правды.

Он сжал пальцы, а вдоль позвоночника уже струились мурашки.

— Он спросил... полез бы я в драку, будь на твоём месте другой человек.

Энни напряглась в ожидании, как струна перед щипком.

— И что ты ответил?

— Сказал, что не знаю. Но что за тебя... — он сглотнул, и его обычный сарказм отступил, смятённый растерянностью, — ...я бы полез в любом случае. С большей яростью.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Обращённый к нему напряжённый интерес Энни объяснялся не просто благодарностью, а непонятным любопытством. Она успокаиваться не собиралась, а хотела знать всю правду, до дна.

— Почему, Джон? — прошептала она, наклоняясь ближе. Её пальцы сжали край пледа. — Почему именно за меня? Мы же почти не знали друг друга. Ты мог просто убежать, позвать на помощь... но ты полез в драку с тремя. Почему?

Вопрос повис в воздухе, острый и неотступный. Джон съёжился от неожиданного спазма в желудке. Он попытался отшутиться, сдавленно хрипнув:

— Ну, знаешь... рыжики — редкость. Жалко было.

— Не шути, — отрезала Энни, и за краткостью сквозила сталь, унаследованная от отца. — Это не шутка. Ты чуть не убил человека. Я видела твои глаза. Ты не просто вступился Это была... ярость. Откуда она?

— Энни, не надо... — прорвалась слабая, почти умоляющая просьба. Он отвернулся, под давлением старых стен, которые он годами выстраивал внутри.

— Надо! — потребовала она, и в полумраке вспыхнули два ярких изумруда. — Меня чуть не... а ты едва не стал убийцей! Я имею право знать, что за демон сидит в том, кто меня спас!

Джон дёрнулся. Её слова били прямо ту самую рану, которую он тщательно скрывал. По спине пробежала знакомая леденящая дрожь — та самая, что всегда возникала при одном воспоминании о нём.

— Это не про демонов, — отрезал он, закрываясь руками. — Это... О, нет-нет-нет, Энни, не заставляй меня. Не хочу даже вспоминать про него. Не сейчас.

— Про кого? — спросила она мягче, хотя прежнее упорство не исчезло. Она почуяла слабину, источник его боли. — Джон, посмотри на меня.

Он медленно повернул голову. В полумраке четко выделялся бледный и серьёзный овал лица. От неё веяло не любопытством праздного зрителя — только пониманием товарища по несчастью, который сам знает, что такое боль.

— Кто он? — повторила дочь шерифа почти шёпотом.

Джон сглотнул ком в горле. Сопротивляться бесполезно. Воздвигнутая за долгие годы стена рухнула от простого факта её присутствия рядом.

— Мой отец, — выдавил он с силой приговора. — Бывший военный. А теперь — успешный бизнесмен. Для него главное в жизни — статус, репутация, контроль. А я... я — позорная помарка в его идеальном досье.