Приключения Марыси, или Когда невестка - монстр

Глава 1. Про телефонную будку и мороженое с орехами.

Москва, восьмидесятые…

История эта произошла в моём студенчестве. Прямо на первом курсе. Только я приехала в Москву из своего Замухрынска учиться на адвоката, как – бац! Приключилось то, о чём написана эта книжка. Чему быть, того не миновать. Но так в древности думали. На самом деле можно было вполне себе и миновать. Тогда и не случилось бы ничего. Эх, правду умные люди говорят, что с головой лучше дружить, чем не дружить. Так что, книжка местами даже поучительная. Читаем и так не делаем.

Чтобы вы понимали, я очень хотела стать адвокатом. Ещё в детстве представляла себя в длинной рясе и в колпаке. Или адвокаты не так наряжаются? Ну если не так, то как-нибудь по-другому. И вот выскочу я в рясе или как-нибудь наряженная в нужный момент и заору на судью. Мол, нехороший прокурор всё напутал. Вот факты! Быстро освобождайте этого невиновного человека прямо в зале суда! Судья испугается и освободит невиновного. Все мне будут хлопать и восторгаться, а журналисты брать автографы. Надо только красивую подпись придумать.

Где же таких адвокатов учат на адвокатов? Где, где. В Москве. Где же ещё?

Я ж поэтому из своего Замухрынска и уехала. В нашем городе только на поваров и строителей учат. Весь город – сплошные повара и строители. Котики, мои Маменька с Папенькой, долго не хотели меня отпускать в Москву. Жалели очень. Нет, не меня, Москву жалели. Они примерно понимали степень ущерба, который я обязательно нанесу приличному московскому бомонду. Но я пообещала, что никакими бомондами интересоваться не буду. Выучусь на адвоката и вернусь в Замухрынск. Вот вам крест! Но Котики мне не поверили и на всякий случай сами перекрестились мне на дорожку.

Первые полгода я исправно выполняла обещание и никого не трогала. Да и трогать-то особо было некого. В общаге одни провинциалы, как я. Понаприехавшие. Москвичи нас не очень любили, потому как боялись, что мы отберём у них московскую прописку. Да больно надо! Мне бы колпак адвокатский и обратный билет в Замухрынск. К Котикам. Сильно скучаю я по ним.

Всё шло своим чередом и приближалось к заветному колпаку, пока не наступило «то самое утро, когда всё пошло не так». Шёл снег, и дорогу к метро не на шутку завалило. Я в тулупе и валенках, которые прислали мне заботливые Котики, пробиралась к станции как железнодорожник на амурской магистрали. Мне малахая только не хватало для пущего сходства с пролетарской картинкой из революционных книжек.

Иду, валенками сугробы разгребаю. Ещё и темно совсем. В Москве поздно рассвет наступает. Как в Заполярье каком-то, ей богу. Иду, значится, никого пока не трогаю. Мечтаю про адвокатский колпак, как обычно. Говорю же, обычное утро И тут из телефонной будки у метро высовывается симпатичная такая голова. А вслед за ней обладатель той головы в самых настоящих джинсах и кожаной куртке. Вылитый Абдулов из «Звезды и смерти Хоакина Мурьетты». Зуб даю, один в один. Откуда мне знать? Да я же на премьере Мурьетты была. Мне один мой друг из общаги самолично достал билет в Ленком в обмен на курсовую, которую я ему написала.

—Марыся! Есть две копейки?

Я сначала не поняла, откуда голос идёт. Даже оглянулась. Нет, не сзади. Из Абдулова голос идёт. Как это возможно вообще? И откуда он знает моё имя? Этого не может быть. Я ещё раз внимательно рассмотрела незнакомца. Какой-то Аладдин из восточной сказки. Я таких сроду не видела. Турецкий Султан, не меньше.

На меня не то, что этот «почти что турецкий султан», свои-то дурни Замухрынские не обращали внимания. Не считая этого, «над которым у меня шефство». Но тот двоечник совсем. Вот и пасётся рядом, развлекает меня, пока я за него домашки делаю и лекции записываю. «Над которым у меня шефство», он откуда-то с Урала приехал. Забыла, как город называется.

Мы с ним на вступительных экзаменах познакомились. Он бы без меня бы точно не поступил. Я ему сочинение написала про Маяковского. Да мне не жалко. Своё-то про «Войну и мир» я быстро в текст укатала. Уже собиралась уходить. А тут этот, сидит и смотрит на меня глазами только что родившегося котёнка. Пришлось помочь.

Теперь мы учимся вместе. Я продолжаю ему помогать, потому как «мы в ответе за тех, кого к себе приручили». Теперь он снабжает меня билетами в лучшие театры и достаёт косметику у фарцовщиков. Старается, чтобы я за него училась, а он бы прокурором стал. Денег не берёт. У него этих денег даже куры не клюют. Не знаю, где он их берёт. Из простой же семьи, как и я. В простых семьях деньги не залёживаются, сами знаете.

Да мне на самом деле всё равно, откуда у него деньги. Он же мне не как девушке дарит подарки, а как той, которая из него прокурора делает. А я завсегда

для парней своя рубаха. Конспектирую лекции для всего этажа. Жарю картошку. Пишу курсовые и дипломные. Я безотказная. Меня мои Котики не научили отказывать. Мне кажется, что, если я кому откажу, со мной перестанут дружить. А оно мне надо?

По секрету скажу, что у меня в башке есть личный оценщик. Ну который всегда напоминает мне, какая я никудышная. Бу-бу-бу, целыми днями. Я в зеркало, и оценщик уже тут как тут. Бубнит мне уши, какая я страшная и толстая. Я пытаюсь разглядеть в зеркале себя настоящую. Но тот, который ставит мне «неуды», показывает в отражении громадного Пингвина.

Я оценщика своего представляю в форме Козы. Не знаю, почему. Но закрою глаза и вижу, как сидит у меня в голове рогатая, нога на ногу. Или нет. Копытце на копытце. Сидит, семечки щёлкает и за мной наблюдает.

Вот и сейчас рожки навострила, как услышала про две копейки.

—Не, это не тебе, — уверенно говорит Коза, пока я ищу двушку.

—Но он же назвал меня по имени, - парирую я, пытаясь заглушить козлиный голос.

—Ну и что? Мало ли Марысь на свете? Может, это он так обзывается? Эй, мол, недоделанная, двушку гони! – настаивает Коза на своей нечеловеческой версии.

—Разве ж моим именем обзываться можно? – робко спрашивая я, теряя уверенность в том, что восточный красавец точно обратился ко мне.