Приключения Нокса и Лавандовой ведьмы.

Глава 1.Та ночь когда вороны молчали.

В ту ночь даже вороны молчали. Пахло кофе и лавандой.
Это означало только одно: ведьма Оля снова колдовала.
Оля была ведьмой особенной. Не той мрачной, что живёт в лесу и пугает грибников. Нет. Она жила в уютном домике, держала на подоконнике двадцать горшков с лавандой и одного единорога по имени Персик.
Персик был проблемой.
Во-первых, он не помещался в ванной. Во-вторых, он ел лаванду прямо с подоконника. В-третьих, его рог застрял однажды в IKEA-шкафу, и они с Олей три часа разбирали полку номер семь по инструкции, в которой про единорогов не было ни слова.
Но Оля его любила. Потому что Персик умел делать кофе копытом. Буквально. Нажимал на кнопку кофемашины и смотрел с гордостью.
Именно в эту ночь в её дверь постучали.
— Кто там? — крикнула Оля, помешивая в котелке что-то фиолетовое.
— Нокс, — сказал голос за дверью. Голос был низкий, немного усталый и явно принадлежал человеку, который думал, что попал не туда.
Оля открыла дверь.
На пороге стоял высокий мужчина в чёрном, с видом человека, которого жизнь уже удивить не может. Он посмотрел на Олю. Потом на котелок. Потом на Персика, который стоял за её спиной и жевал угол дивана.
— Это... единорог? — сказал Нокс.
— Это Персик, — поправила Оля. — Он не кусается. Диван кусается, а он нет.
Нокс моргнул.
— Мне сказали, что здесь можно купить зелье от бессонницы.
— Можно! — Оля просияла и захлопала ресницами с видом абсолютной невинности. — С ума свести не обещаю, но глазик дёрнется — поверь.
Нокс посмотрел на неё долгим взглядом.
— Это... реклама или предупреждение?
— Это честность, — сказала Оля и впустила его внутрь.
Следующий час был насыщенным.
Персик немедленно начал нюхать карман Нокса — там оказалась мятная жвачка, которую единорог счёл личным оскорблением и фырknул так, что с полки упали три банки с сушёными мухоморами.
Оля собирала мухоморы, попутно объясняя разницу между зельем от бессонницы первой категории ("просто спишь") и второй ("спишь и видишь говорящих рыб — но они добрые").
Нокс сидел на краешке стула с видом человека, который пришёл за таблеткой, а попал в другую ветвь реальности.
— Тебе не страшно жить... вот так? — спросил он наконец, обводя взглядом комнату: котелок, лаванду, Персика, который уже залез мордой в холодильник.
Оля задумалась на секунду.
— Страшно было один раз. Когда Персик съел мой диплом ведьмы. Пришлось пересдавать зачёт по полётам. Я не люблю летать — у меня метла старая, трясёт.
Нокс вдруг — неожиданно для себя — улыбнулся.
Оля это заметила и немедленно внесла в мысленный список достижений на вечер.
Зелье получилось на удивление хорошим. Фиолетовое, с запахом лаванды и почему-то ванили — это Персик случайно уронил туда стручок, пока тянулся к кофемашине.
— Пей дома, — строго сказала Оля, протягивая пузырёк. — И не больше трёх капель. Иначе проснёшься с убеждением, что умеешь играть на арфе.
— Я не умею играть на арфе.
— Зелье об этом не знает.
Нокс взял пузырёк. Помолчал. Потом посмотрел на неё — внимательно, как смотрят на что-то, что не поддаётся логике, но почему-то нравится.
— Ты странная, — сказал он.
— Я лавандовая, — поправила Оля. — Это другое.
За её спиной Персик наконец добрался до кофемашины, нажал копытом кнопку и с достоинством отошёл в сторону. Кофемашина зашумела. По квартире поплыл запах эспрессо.
Нокс встал, чтобы уйти.
И тут — он и сам не понял, как это вышло — взял её за руку.
Просто так. Молча. На секунду.
Оля посмотрела вниз на их руки, потом вверх на него.
— Это было зелье? — осторожно спросила она.
— Я его ещё не пил, — сказал Нокс.
— Ааа, — сказала Оля.
И ничего больше не добавила.
Персик фыркнул одобрительно, допил чужой кофе и пошёл спать на диван.
Ночь пахла лавандой. И всё было правильно.